Но когда я отдала ему очередной мысленный приказ, он вдруг стряхнул прядку с лица, улыбнулся умильно, глянул мне прямо в глаза и произнёс:
— Ну что же вы, прекрасная госпожа, я маленький, несчастный и голодный, разве со мной так можно?
Я подвисла… а он воспользовался мгновением и легко коснулся моей руки и забрал лист бумаги.
— А-а-а, вот ты как, да я тебя сейчас, — со смехом только что не вцепилась в его кудрявые вихры.
— Стоп, — громко и веско сказал господин граф. — Достаточно. Шарло, молодец, умеешь использовать свои дополнительные возможности.
"Я велела Шарло идти за стол с нами. Пускай будет на глазах. Опять же — маг, вдруг ещё польза какая.
— Раз ты столько всего знаешь и умеешь, будешь меня охранять, когда я буду выходить из дома. И есть будешь за моим столом, и смотреть в оба. А может быть, ты ещё умеешь собирать слухи?
— Как не уметь, — осторожно произнёс он.
— Тогда завтра пойдёшь в город за этим самым. Вернёшься — расскажешь, — строго сказала я.
— А что искать-то? — в чёрных глазах-виноградинах появилась искорка несомненного интереса.
— Что говорят обо мне и что говорят о приехавшем вчера его высочестве.
23. Нетрадиционные меры
Два дня я просидела дома. Точнее, как просидела — училась ставить на себя защиту, тренировала ощущения и чутьё, чтобы не пропускать враждебные намерения, и осознавала слова господина графа — мол, будете спокойны и уверены в себе, всё будет хорошо.
И я даже была с ним согласна в этом пункте, про уверенность. Но я знала, как добиться той уверенности дома, а вот как здесь — пока ещё не очень. Или тоже рано или поздно сработает традиционное «вижу цель, не вижу препятствий»?
Вместе со мной занимался наш подобранец. Парень притих, больше молчал, чем болтал, старался честно выполнить все задания господина графа. Где-то выходило, где-то не слишком. Кроме того, я ещё и отправляла его побродить по центру города и по рынку, послушать, что носится в городе, и порасспрашивать.
О нашей с Эдмондой тяжбе не судачил только ленивый. Как же, две бабы взялись делить то, что накопили несколько поколений мужиков. О мужиках говорили с уважением — потому что накопили прилично и добились многого. О бабах… по-разному.
Эдмонда, надо сказать, народной любовью не пользовалась совершенно.