Витражи

Вот только освободиться я не мог, как ни пытался. Обездвижил он меня на славу. Гад, строящий из себя Боженьку.

Но этот тип меня волновал куда меньше, чем тот, что стоял у него за спиной. Лицо Игоря было бледным, глаза горели нехорошим таким мстительным блеском, что становилось жутко.

– Так, значит, - сказал я ему, не обращая на Кришну никакого внимания. - Не можешь победить меня честно, используешь подручный материал. Твой отец никогда не делал грязную работу чужими руками.

Игорь вздрогнул, как от пощечины, но быстро взял себя в руки.

– Ты его убил, - прошипел он.

Ага, продолжаем спор: ""убил - не убил"". Да, я не убивал его собственными руками, но мы с Акварелью сделали это, так сказать, в соавторстве. Бесспорно, он прав, не будь меня, его отец был бы жив. Но ведь он был бы не просто живым, Брагос был бы Темным Властелином, а на Земле бушевали бы гражданские войны между магами и бездарными. Помнится, я это уже говорил, только какое Игорю до этого дело до глобальных проблем, для него гораздо важнее тот факт, что он потерял отца в четырнадцать лет, а потом еще пять жил с жаждой мести.

– Убил, убил, - тем временем радостно провозгласил Кришна. - А как же иначе. Не своей рукой убил, но по его вине погиб великий Брагос.

– Он был велик только по силе, - отозвался я."

"– Но я уже сильнее даже него! - расхохотался Кришна, и я поймал себя на том, что Брагос мне нравился больше. Тот был благородным, что ли. Наверное, именно благодаря Брагосу в моем подсознании закрепилось представление о враге как об интеллигентном, логически мыслящем противнике.

Да Брагин и выглядел соответственно: черный, худой, прямой, как стрела, а Кришна… Это пузище и волосики солнышком, да еще визгливый хохот, который его вечно сопровождает - мерзость, ну честное слово!

– Ты ничтожество, - высказался я. Но это гадкое ничтожество сумело-таки поймать меня врасплох. Освободиться я не мог - это факт. А кто мог мне помочь? Да никто! Кольца обезврежены вместе со мной, на помощь позвать никого не могу.

Просто великолепно! Акварель, конечно, предвещала мне не дожить до июня, но умереть так… Словом, я видел свою смерть иной. Не знаю, какой, но точно не такой.

– А ты? - в ответ он расхохотался сильнее. - Ты же даже пошевелиться не можешь! Ты полностью в моей власти, а еще смеешь мне дерзить!

– Дерзить можно равному, а над тобой я насмехаюсь, - я выдавил из себя улыбку, она далась нелегко - хорошо он меня припечатал ворованной магией.