Я впервые за нашу встречу посмотрел в его светло-голубые глаза:
– Если ты желаешь уйти из чьей-то жизни, просто уходи, не пытайся сделать свой уход красивым, не надо говорить, что тебе жаль. Достаточно сказать: ""Прощай"".
Он тоже прямо посмотрел мне в лицо:
– Ты действительно повзрослел…
– Возможно, - только и сказал я.
Мы остановились.
Я все ждал, когда же он скажет то слово, которое просто не может не сказать; он скажет, я не сомневался. Даже не знаю, почему безразличие Захара меня так задело, может, потому что я рано потерял отца, деда… Я подсознательно отождествлял его с ними, а оказалось, он был мне не ближе учителя-биолога в школе.
– Прощай, - наконец сказал он то, что хотел.
– Прощай, - эхом повторил я.
Он переместился первым, а я остался на берегу. Все-таки хорошо, что мы с ним поговорили, теперь, во всяком случае, я понял, как нельзя вести себя со Стасом. В конце концов, двадцать лет я не подозревал, что имею способности к магии, так может, я просто до сих пор не думал, что могу учить кого-то.
Хорошо, что мы с Захаром поговорили. Теперь я понял, что разобьюсь в лепешку, но стану для Стаса лучшим наставником, чем был для меня Захар Титов.
Солнце зашло, и стало совсем темно. Каким будет следующий день?
На следующий день я не пойду в больницу и буду учить Стаса, если Акварель права, и я могу умереть, мне еще предстоит многое сделать.
Когда я вернулся, Лена была дома, она сидела в комнате и готовила какую-то статью с удивительно довольным видом.
– Привет, - я поцеловал ее, - случилось что-то хорошее?
– И это ты меня спрашиваешь? - удивила она меня своим ответом.
– А что? - уж у меня сегодня точно не произошло ничего хорошего: состояние - разбитое, настроение - плохое, обида на Захара - смертная.
– Как - что? - теперь удивилась она. - Я пришла, а Стас вышел из комнаты и сказал мне ""привет"" вполне дружелюбным голосом.
– Ты серьезно?! - не поверил я собственным ушам. - И это после того, что я ему устроил несколько часов назад?!
Лена нахмурилась.
– А можно поподробнее на сочетании: ""я ему устроил"", - попросила она.
Я поморщился, но признался:
– Я подвесил его к потолку.