Власовцев в плен не брать

Патронов только маловато.

– Пусть приходят, собирают. Тут теперь патронов много.

– Ладно, пришлю. Командир эскадрона рядом стоит. Сказал, сейчас пулемётчики придут.

– Пусть поторопятся. Пока немцы не пришли в себя.

– Думаешь, снова попрут?

– Думаю, да. Перегруппируются и – опять такой же толпой. Разведчики лейтенанта Васинцева привели троих пленных. У всех троих в петлицах руны СС. Один офицер.

– Молодец Васинцев! Делает своё дело. Ты допросил их?

– Допросил.

– Что говорят?

– Говорят, что они из дивизии СС.

Что штаб дивизии тоже здесь, в лесу, в окружении. На прорыв шёл вместе с ними, в середине колонны. Говорят, что их здесь около двух тысяч из дивизии и около тысячи из других частей и подразделений. Артиллеристы без орудий, лётчики без самолётов, танкисты без танков и две роты из бригады Каминского. Есть ещё несколько спецподразделений численностью от взвода до роты.

– Бумаги… Об архиве спросил?

– Спросил. Офицер сказал, что какой-то груз сопровождают люди из абвера. Они к своим машинам никого не подпускают.

Груз особой секретности. Ничего более конкретного об этом не знает.

– Что говорят о штабе дивизии? О генерале?

– Генерал идёт вместе со штабом. Он ранен. Всю документацию штабные везут с собой. Так что у абверовцев какой-то другой архив.

– Ладно, веди их ко мне. Сообщаю тебе следующее: группа старшины Турчина вышла на связь, у них всё в порядке, идут вдоль дороги параллельно колонне, у немцев паника и большие потери, каминцы разбегаются по лесу. Вот такое дополнение к картине Верещагина, Воронцов.

Боюсь, как бы нам потом не вменили после того, как тут закончим, лес зачищать.

– Смерш без нас справится.

– Если бы так…

Глава двадцатая

Во всех колхозах, в ближних и дальних деревнях и сёлах, на полях, где совсем недавно были запаханы окопы и солдатские могилы, дожинали последний хлеб. Радуясь добрым вестям с фронта, праздновали Спожинки. Этот старый деревенский праздник отмечали как Успеньев день или Третий Спас.

Кондратий Герасимович добился-таки своего.

Побывал у первого секретаря райкома партии. Райком был уже в курсе дел: в Нелюбичах состоялось колхозное собрание, на котором принято такое-то и такое-то решение и председателем артели единогласно избран житель села Нелюбичи фронтовик и орденоносец Нелюбин Кондратий Герасимович.

– Знаем мы ваши фронтовые заслуги, товарищ Нелюбин, – говорил ему первый секретарь в своём кабинете с портретами Ленина и Сталина на стенах и массивным сейфом в углу.