Русский сухарь пах табаком папаши «Кайзера», но вкус у него был превосходный. Во рту колючий сухарь вскоре превращался в рыхлый хлеб. Бальк откусывал по крошечному кусочку, и вскоре этот кусочек, неминуемо попадавший на язык, буквально растаивал во рту. Догрызть подарок «Кайзера» Бальк всё же не успел – их тоже толкнули в колонну и погнали вперёд, где дымились разбитые и подожжённые русскими самолётами танки и «бюссинги».
Ударная группа уже атаковала. Это можно было понять по тому, как трещал впереди березняк и как топот сотен и сотен ботинок и сапог вдруг потонул в грохоте пулемётов и ружейной пальбе русских винтовок.
Оставалось только подождать, когда русские ударят из миномётов и утопят в огне очередную попытку бригадефюрера Геттвига прорваться в направлении Августовских лесов.
Сзади надавливали. Бальк и «Кайзер» приготовили карабины, примкнули штыки и побежали за средним танком. Они бежали в группе эсэсовцев, стараясь не отставать от Т-IV, который ломал молодые березки, придавливал ёлочки и вскоре выскочил на просторный луг, на другом конце которого уже виднелись русские окопы.
И сразу, как только стальная коробка T-IV вывалилась из ельника, несколько фосфоресцирующих трасс одна за другой врезались в лобовую броню и в башню танка. Одна из бронебойных болванок разрубила танковую гусеницу и с жутким воем, кувыркаясь, вместе с кусками гусеницы врезалась в толпу эсэсовцев. Послышались вопли и стоны. Вторая болванка, выпущенная русской противотанковой пушкой откуда-то из березняка, скользнула мимо танка и исчезла в густой колонне группы прорыва.
Слева загорелся «бюссинг». Несколько человек выпрыгнули из него и нырнули в кювет. Крупнокалиберные пули, как камни, грохотали по наклонной броне «гроба», рикошетили, поражая тех, кто в это время оказался рядом.
«Кайзер» бежал впереди, как и подобает ангелу-хранителю, когда опасность исходила с фронта.
Луг быстро заполнялся серо-зелёными мундирами и камуфляжами разных расцветок.