Пока не взломана третья линия, прорыва нет.
Косяк штурмовиков снова пронёсся над головами. Скользнул над немецкой траншеей и повернул вправо. Воронцов вспомнил карту и понял, что эскадрилья ушла к немецкому аэродрому. Видимо, разгружались там. Бойцы с опаской поглядывали в небо и говорили:
– Что-то ихних самолётов сегодня не видать. Стало быть, наше направление не самое главное.
– Куда-то, видать, улетели, не к ночи будь помянуты…
Это было первое наступление, когда их не бомбили с воздуха."
"И только они поговорили, вот она, пара тяжёлых истребителей «Фокке-Вульф-190».
– Вроде истребитель, а бомбы бросает, – удивился Колобаев и вскинул винтовку, посмотрел в оптический прицел вслед улетающим «фокке-вульфам».
После возвращения группы Численко Воронцов приказал Колобаеву взять снайперскую винтовку и идти вместе с группой управления. Воронцов вздохнул с облегчением, когда старшина Численко вернулся и доложил о выполнении задания.
– Двухстнастные, – усмехнулся связист Басько, тоже настороженно провожая немецкие самолёты.
– А такие, между прочим, самые опасные, – ухватив тему, начал очередную свою историю Макар Васильевич Клыпин.
– Как это? – удивился Колобаев. Этот всему удивлялся. Вся жизнь ему в новинку. Во всех её проявлениях.
– А так. Вроде бабой живёт. Юбку носит и всё такое. Буфер порядочный. Со стороны глянуть – форменная баба. Губы даже красит. А голос грубой и повадки мужиковатые. Несуразная какая-то. И, самое главное…
Воронцов знал, что Макар Васильевич завёл очередную свою байку, чтобы подавить страх.
Воронцов с болью вспомнил Степана. Вспомнил и то, что, когда потом встретил его в лесу, это был уже другой Степан, не такой весёлый. И сказки свои он будто забыл. И народ уже не ждал от него ни шутки, ни развлечения.
Макар Васильевич Клыпин появился в роте совсем недавно. Пришёл с последним пополнением.