А потом неожиданная мысль, пришедшая ей в голову, выстудила душу и полностью опустошила. Ушел страх, боль притупилась, осталась лишь покорность судьбе-злодейке, все-таки настигшей ее.
Шанель встала на ноги и, покачиваясь от слабости, смотрела на мужчину, который изменил ее жизнь, забрал себе. Он крепко спал, вымотался, бедняга, до изнеможения, калеча ее тело. Смуглая кожа посерела, пот бисеринками покрывал лоб и виски, вокруг глаз расплылись фиолетовые круги, а у рта залегли глубокие складки.
Да, не так все должно было произойти.
И все же слияние прошло полноценно и уже пускало в ней свои ростки, перестраивая тело, настраивая его на своего владельца. Шанель не смогла легко отвернуться от спящего мужчины и запереть его образ в самом дальнем темном уголке своей души, чтобы не вспоминать, забыть.
Отдернув руку, девушка, с трудом сдерживая стоны, собрала свои вещи, привычно облачилась и на мгновение замерла с вуалью и сафинами в руках. Закрывать лицо она больше не имела права, но если оставит открытым, кто-то может догадаться, что с ней случилось.
Следов ее пребывания здесь не осталось, лишь кровь на внушительных мужских гениталиях, которые до сих пор находились в возбужденном состоянии. Вид спящего Кая тоже станет ее кошмарным воспоминанием, правда, теперь ненадолго.
Шанель вышла из каюты, проследила, чтобы дверь закрылась, и потом, придерживаясь переборки, стараясь не пошатываться от слабости и боли — душевной и физической — направилась в свою каюту.
Хвала всем высшим силам! — на корабле была ночь, и никто не встретился в коридорах. Айсель по-прежнему спала. Шанель посмотрела на интерком и вяло удивилась: отсутствовала почти четыре стандартных часа. С трудом передвигая ноги, она прошла в спальню, одновременно сдирая с себя одежду. Сафины положила на столик в гостиной, остальное отправила в утилизатор и обнаженной прошла в санблок.