Судя по теням на лице, просидел над документами он весь день. – А показать дом – священный долг хозяина, об этом каждый тарлинец знает.
– Что это? – я ткнула пальчиком в широкую темно-синюю ленту, опоясывающую новое платье и отделяющую скромный верх от плотной, умеренно пышной юбки.
Что примечательно, в наряде не оказалось тугой шнуровки спереди. Платье застегивалось на спине на крошечные пуговки-жемчужинки, и без помощи Саяры я бы не справилась.
– Замена испорченного, – холодно объяснил Кольт.
– Первого, – выдохнула неприязненно. На прошлую работу у меня была аллергия даже похлеще, чем на морских гадов. Да и на обычных.
«Подпалено»… А еще там был весь лиф варварски распотрошен в клочья! Но об этом Кольт почему-то решил умолчать.
Так кто меня все-таки раздевал?
– Я попросил Саяру избавить вас от… гхм… остатков.
– Вы заходили в мою спальню после этого? – уточнила, не отводя глаз от надменной физиономии.
Кто-то ведь принес коробки. Разложил их вокруг моей постели. Той самой, на которой лицом в подушку лежала я, «избавленная от остатков»!
– Я доставил вашу одежду. И это мой дом, – пожал плечами мужчина, видимо, ничего не слыхавший о личных границах.
Мои он так и вовсе растоптал. Вскрыл острым лезвием. Сковырнув невзначай мою гордость и предъявив во всей красе мою феерическую уязвимость.
– Оно выглядит дорогим. Я не могу…
– Я выставлю счет Адаму, – пожал плечами Кольт и отвернулся к бумагам и опешившему Даррену. – Разве не мужчина должен заботиться о том, чтобы его женщине было, что носить?
Я не нашлась, что ответить. О том, чтобы мне было что носить, до этого времени заботилась я сама. Хотя, чего скрывать, чужое небезразличие к вопросу моего гардероба было бы приятно. Но едва ли Адам обращал пристальное внимание на то, что на мне надето.
Кстати, об Адаме… А не намеренно ли Кольт организовал мне очередной обморок, услышав в мыслях, что я собираюсь написать жениху? Но это нечестная игра!.
Грегори накрыл губы ладонью, словно желал скрыть выражение лица. Я возмущенно запыхтела, отвернулась к окну. Гад. Гад!
Сад тонул в вечерней дымке, серебристый туман укутывал аккуратные кусты… Мои мысли то и дело возвращались к крестику под одним из них.