Мягкое, большое и пушистое, как та необъятная постель, что прячется в иллюзии Грега за массивной дверью… Я скучала по моему зеленоглазому гаду каждую минуту, но возвращаться в дом не хотелось, пока там Адам и Дафна.
– Ты сбежала из пансиона? – протянула удивленно.
– Ты просто не знаешь, каково это – жить под присмотром мэтра Сайлэ. Сама бы не выдержала, – мисс Лонгвуд откинулась на траву, подставив веснушчатые щеки тарлинскому солнцу.
А я скучала по осеннему дождю над Анжаром. По запаху мокрых роз и скрипу старых качелей.
– Лисс… глупый вопрос… Какая я? – погладила ее по лицу, аккуратно отводя в сторону рыжую прядку.
Как опытная младшая целительница, она, конечно, замаскировала синяк косметической мазью, и совсем скоро он должен был исчезнуть.
– Что на тебя вдруг нашло? – она скосила красивые глаза.
– Сир Кольт… Старший… Как-то он сказал, что я совсем себя не знаю.
Нынешнюю «себя» я и впрямь не знала.
– А кто из нас в чем-то уверен? – философски пожала плечами Лисса. – Я всегда завидовала тому, как ты сходишься с людьми. И еще упрямству… Как ты до последнего держалась и верила, что все наладится. И маму свою убеждала. И откуда в тебе столько сил на борьбу? У меня их никогда не было. Никакой воли. Ни гхарровой капельки!
Алисса делилась «нашими общими» воспоминаниями, и чем дальше, тем сильнее я понимала: тут я была совсем другой.
Я уж и забыла, когда по-настоящему позволяла себе расслабиться и получить удовольствие. То есть… помнила, да. На том поросшем мхом пригорке позволила, в горячих лапах невозможного Кольта. И расслабиться, и довериться…
Выходит, в этой неправильной реальности наши с Грегом жизни сложились иначе. И получились лучшие версии нас самих. В нем не было цинизма и пренебрежения к женщинам, он не гулял по партэлям и верил в брак, обожал Дафну… Которая тут его не предала.
"Я же потеряла родителей намного позже, уже будучи взрослой. Успела вкусить их любви. Не побывала в пансионе, не потерялась в огромном городе. Не заковала себя в скорлупу из правил, чтобы иметь хоть какие-то ориентиры.
Как странно, что некоторые события столь сильно меняют нас самих. Навсегда.