И о том, что для слабо, но все-таки одаренного Даррена тварь куда опаснее, чем для пустой Софи Эштон…
– Только дернись – и я сверну твою шею, простачка, – гнусаво прошипел маньяк, опуская пахучие пальцы на мои плечи. Фиксируя ровно перед зеркальцем, прижимаясь сзади к лопаткам. – Кто сказал, что мертвый переходник хуже живого? Он, как минимум, послушнее. Я слишком долго этого ждал. Я пойду до конца.
Я не сомневалась, что пойдет. И потому не тратила силы, моля о милости и благоразумии. Не было в Даррене больше ничего человеческого.
Стараясь не вдыхать гадкий лекарственный аромат, идущий от его пальцев, я дотянулась ногой до кристалла. И, едва «извлекатель» зашуршал зеркалами и закрутился в пространстве, отпихнула носком желтый камень.
Плохая затея, Варх свидетель… Но мне очень, очень надоело быть чьей-то жертвой. И по глазам твари, затаившейся в темноте, видела, что ей тоже.
– Идиотка! – рявкнул Даррен, и его пальцы больно впились в кожу. Но тут же обмякли, едва из мрака на нас поплыла черная субстанция.
Чем-то она напоминала гигантскую каракатицу, измазавшуюся в собственных чернилах. Если приглядеться, у нее и ярко-фиолетовые глаза имелись, и лапы-щупальца, и даже когти на их концах… Только какие-то призрачные, сотканные из черного тумана.
Но что острые – в этом я не сомневалась.
Потому, едва хватка ослабла, на подгибающихся от ужаса ногах бросилась прочь от Даррена.
Доползла до стены, вжалась в нее лопатками, тяжело, надрывно дыша. Так, что завязки на лифе трещали, грозя очередное платье превратить в лоскуты. И даже без участия Грегори Кольта. Паника застилала сознание, мешая трезво мыслить.
В темноте, изредка озаряемой вспышками зеркал, едва получалось разобрать происходящее.
Истончившийся защитный экран Ангуса Кольта, что впустил нас внутрь, опять сиял серебром. Крепкий, надежный, неприступный… Он запер нас внутри.
Реальность больше не признавала маньяка хозяином. Мы оказались в ловушке.