Но моя подруга вздернула носик и создала на ладони крошечный золотистый пульсар – лечебный, не боевой. Такими возвращали людей из магического забвения и обмороков, спровоцированных разрывом материи, прикосновением к темной сущности или сильными откатами. Лисс уже получила место младшей сестры при Тарлинской Лечебнице, чем ужасно гордилась. Ее будущее было предопределено.
Я же вся оцепенела, стоило приторным духам вторгнуться в мое личное пространство. Словно корочкой ледяной покрылась от ужаса, что придется выслушать непристойное, возмутительное предложение.
Но мне визитку не дали. Один взгляд на мое раскрасневшееся лицо со сжатыми добела губами – и Темона дель Равинь (уверена, имя вымышленное) расстроенно скривилась.
«Эх, нет, с тобой мы не сработаемся, гордая льдинка. Хоть глазки твои синие пришлись бы многим по вкусу. Но… Мои гости любят погорячее. И посговорчивее».
– Зато Адам настоял, чтобы я уволилась от Стервов, – поспешила я сменить тему, чтобы прогнать тревожное чувство.
И вовсе я не «льдинка». И сердце мое приятно греется, когда я думаю о любви своего жениха.
– И ты со счастливым визгом согласилась?
– Еще бы!
Несмотря на полнейшую пустоту в магическом резервуаре, работу я в итоге нашла. Без помощи «мамушек» и красных шелковых визиток. Честную и приличную, далекую от всяких партэлей и гостей, любящих «погорячее и посговорчивее».
Однако она совершенно не приносила мне ни удовольствия, ни удовлетворения.
– Завтра расторгну контракт со Стервеллой, заберу выходное пособие и буду, наконец, свободна.
– Ты замуж собираешься, Софи, – напомнила с грустью Алисса. – Думаю, о свободе… можно забыть.
Я наморщила нос. Нет, Адам не такой. Он мягкий человек, терпеливый и никогда не станет меня к чему-то принуждать. Ни разу за все время он не обидел и не оскорбил. А когда узнал, что я не имею в себе искры, не сильно расстроился.
Варх, да он даже как будто обрадовался, что будет единственным магом в семье! И пообещал окружить меня заботой так, что я не буду ни в чем нуждаться.
Сегодняшним вечером я набралась храбрости и в лоб спросила, почему именно я. Ведь он мог выбрать любую – с его-то положением, телосложением, бездонными серыми глазами и… столь обеспеченным опекуном. Уж понятно, что без наследства юношу не оставят.