Не было таких вещей, которые не удавались бы папе лучше других.
Внутри кратера не шло ни дождя, ни снега, но все окутывал мутно-белый туман. Ветра здесь не было, поэтому воздух казался теплее, но от этого Радгару еще сильнее захотелось спать. Он помог отцу разгрузить припасы, которые приготовил отшельникам Леофрик, но после этого он сидел в седле кулем и даже не замечал, как вьется тропа по лесу. Новая изба Хильфвера находилась дальше от входа в долину, чем старая.
Папа остановил коня на берегу чуть вытянутого озерка, дальний конец которого скрывался в тумане.
— Пригляди за лошадьми, — сказал он, спешиваясь. — Старому грубияну нужно время подготовиться к приему гостей. — Он зашагал вдоль берега к месту, где тот изгибался, потом сложил руки у рта рупором. — Хильфвер! Это я, Эйлед. Хильфвер? — Он скрылся из виду, и звук его голоса скоро тоже пропал, заглушенный туманом и деревьями.
Радгар принялся снимать поклажу и расседлывать лошадей. Высокие плотные кроны деревьев укрыли бы лошадей от любого дождя, но вот совершенно сухого места, чтобы поставить их, в долине просто не было — если не считать туннеля, конечно, а возвращаться к нему было слишком далеко.
"— Радгар?
Он вздрогнул и проснулся.
— Папа? Ох, извини! — Он с усилием встал. Смерть и пламень! Уснуть на посту — нет провинности страшнее! Как только мог он ухитриться, дурак, мальчишка сопливый, лопух…
Отец улыбнулся, явно угадав его мысли.
— Тебе не за что извиняться. Ты сделал все, о чем я просил, а я не приказывал тебе сторожить. Хильфвер говорит, он сложит для тебя глитм. — Он смерил сына скептическим взглядом. — Ты уверен, что сдюжишь это? Вид у тебя побитый.