Властелин Огненных Земель

— Мой отец не хотел бы, чтобы люди Каттерстоу убивали друг друга из-за меня. Вы не можете освободить меня. Отойдите.

Леофрик стиснул зубы.

— Его надо судить справедливым судом!

— Разумеется.

Он лгал, и все понимали это, но Леофрик отступил.

— Пусть проходят!

— Спасибо! — весело произнес Роферкрефт. — Вы так добры! Прочь с дороги! — Он не убирал кинжала до тех пор, пока люди с «Фарофхенгеста» не раздвинулись к стене, освобождая проход. — Вперед!

Вот так умер последний из потомков Каттера…

За мгновение до того, как пленник и его охрана подошли к дверям, двери сами сорвались с петель и разлетелись брызгами горящих щепок.

Стоявший за ними фюрдрак пригнулся и заглянул в проем.

6

Хильфвер? Уж не старый ли безумец призвал эту чудовищную тварь. Или ее просто извергла из своих недр гора?

Радгар поднялся с пола в том месте, где фейны бросили его, и попятился, обдумывая ситуацию. Все остальные с криками ретировались в дальний конец зала. То, что пережил он в Твигепорте, оставило у него боязнь огня, но он превозмог ее в Айронхолле в ночь, когда спас Овода и других.

С тех пор огонь мало страшил его — но и дракона нельзя считать обычным огнем. Жар на лице его и так уже был почти невыносимым.

— Хильфвер? — рявкнул он.

— Ар-р-рх! — ответил фюрдрак, словно пытаясь говорить. — Ар-р-рх! Ар-р-рх! — Он вплыл в зал, оторвав при этом кусок стены.

Радгар повернулся и бросился за остальными. Право же, стоило бы сделать из этого места еще один выход в задней стене. Почему он? Конечно, это придется делать ему.

Он заговорен от огня, и он сын Эйледа — он должен попытаться сделать что-нибудь, ибо никто другой этого не может. И вообще чудовище, возможно, возникло по его вине, если это его сумасшедший дед создал его, услышав рассказ призрака. Весь фюрд Каттерстоу заперт здесь, в Сюнехофе, а с ним все эрлы королевства за исключением одного. Если фюрдрак убьет их всех, Бельмарк погрузится пучину анархии.

Тело его матери лежало, покинутое всеми, на краю помоста, а рядом с ним — меч Семи Слез.

Еще на бегу он начал раздеваться, ибо знал, насколько мучительнее бежать в горящей одежде. Пальцы его дрожали так сильно, что пряжка ремня никак не поддавалась ему, но никакого стыда за свой страх он не испытывал — во сяком случае, теперь, когда весь фюрд визжал от ужаса, сбившись в кучу. Он никогда бы не подумал, что столько человек могут разом уместиться на помосте, но смогли — и то не на всем, а только на дальней его половине.