Я верю, что у него есть шансы на успех, хотя возможный риск и отпугнул бы любого другого из тех, кого я встречал, и я, конечно же, не могу обещать…
Рейдер нахмурился.
— Я не люблю рисковать.
Джерард несколько раз открыл и закрыл рот…
Зеленые глаза Эйледа смотрели на него ледяным взглядом.
— Глупость и смелость — не одно и то же. Равно как ум и трусость. Я никогда не рискую без нужды; я рассчитываю свои действия и взвешиваю цену. Мой девиз: «Wigest wulfe, wylfre ware» — «Охотясь на волка, не забывай о волчице».
— Да, эальдор, — смиренно кивнул Джерард.
— Но я готов рисковать, если добыча того стоит, а шансы на успех разумны. Продолжай.
— Спасибо, эальдор. Охота, которую я предлагаю, может сделать вас королем, а может убить, но и если вы потерпите неудачу, не думаю, чтобы над вами смеялись.
Лицо эрла осветилось улыбкой, яркой, как утреннее солнце.
— Это очень важно! Садись в седло.
"Поначалу он задал темп скачки, делавший разговор невозможным. Только оставив последние городские дома позади и свернув на дорогу, ведущую через пшеничные поля в сторону снежной вершины Квиснолля, он позволил лошадям сбавить скорость, и Джерард поравнялся с ним.
— Разве это не опасно — выезжать так без охраны?
— Мне? Без моих фейнов? — презрительно фыркнул Эйлед.
— Вы завоевали богатейшую провинцию страны. Наверняка вместе с ней вы завоевали и врагов.
Эти слова заставили Эйледа улыбнуться.
— Конечно. Короля Уфгита, например. Но если меня убьют, это положит начало кровной вражде. Если убьют Тайссона, Шивиаль автоматически перейдет к Амброзу. Мы действуем лучше. Когда фюрд Каттерстоу решит, что хочет избавиться от меня, для этого имеются приемлемые средства.
Если посмотреть на нее с этой стороны, местная причудливая система власти казалась не такой уж и варварской.
— А как тогда быть с клятвой верности, которую все вам давали?
— Что с клятвой? Я отвечал на нее обещанием быть сильным и справедливым правителем. Если я сделаюсь жадным, или жестоким, или слишком жалким, чтобы носить меч, получится, что я нарушил сделку и что они вольны найти человека лучше. — На лице его снова промелькнула улыбка.