Правда, разрабатывая их, он еще не предусматривал приглашение на праздник бельской армии.
Входя в залу, гости видели по левую сторону окна, а по правую — две двери на кухню и довольно монументальный камин. Первая треть залы была уставлена столами, на которых слуги торопливо накрывали банкет. В центре стояло несколько рядов кресел, обращенных в сторону галереи. Джерард в своей разноцветной форме вошел последним. Громкий стук захлопнувшихся за его спиной дверей означал, что настало время выхода на сцену основных действующих лиц.
Он протиснулся через толпу прислуги, прошел по узкому проходу между креслами и остановился у маленького стола — единственного предмета мебели, стоявшего в третьей части залы. Он обернулся с поклоном к собравшимся, потом расстегнул свою сумку и разложил на столе необходимые бумаги.
Джерарду никогда еще не приходилось сочетать браком герцогов, так что он нервничал бы, даже не зная о надвигающемся несчастье. Как бы то ни было, когда он взял бумажку с изображением цапли на водяном знаке, на которой он написал несколько бессмысленных строк, он дрожала так сильно, что ему пришлось прижать ее к животу.
Первым на галерее показался мерзкий герцог Дурь-Плюх, который предпочел приехать один, хотя мог захватить с собой любую из трех дочерей или нескольких внучек. Зрители встали. Столько времени, сколько ты нам дашь, говорил Леофрик. Церемония началась. Джерард порвал листок. Туман и дождь за окном не позволяли видеть деревья в парке достаточно отчетливо, чтобы разглядеть любую птицу размером меньше орла, так что он ничего не почувствовал — ну разве что слабое дуновение ветра на лице? Он никогда не был особенно чувствителен к духам, но он находился слишком близко к мощному заклятию, а птицы — порождения воздушной стихии.
Пока жених спускался по лестнице, на галерее показались шестнадцать свидетелей. Возглавлял процессию, разумеется, сам Амброз, идущий под руку с дряхлой принцессой Кристал, Шарлоттиной бабкой.