Во дворе особняка раздались крики сразу нескольких людей, кто-то побежал, но не к воротам, а не знаю куда, поэтому я продолжения дожидаться не стал, а обратился в бегство сам, закинув револьвер в кобуру и на бегу вытаскивая из-за спины карабин. До угла, налево, там к косогору, а по нему вниз, к реке, скользя по влажной земле подошвами и ежесекундно оглядываясь.
Может, я и мог бы схватить лошадь длинного, но сначала мне надо было бы выбросить его из седла, и все это прямо напротив ворот. И неизвестно, как бы лошадь себя повела, так что оставалось мне теперь одно – бежать на своих двоих.
Страх, вспухший внутри меня черным пузырем, заставлял каждую секунду ожидать пули в спину, дыхание сбивалось. Первый выстрел сверху прозвучал тогда, когда меня уже вынесло на песок у самой кромки воды, я едва сумел остановиться и не влететь в воду. Пуля ударила, подняла фонтанчик этого самого песка метрах в двух от меня.
Я вскинул карабин, воткнув локоть враспор под ремень, поймал силуэт ровной мушки на фоне светлого неба, дотянул курок с полувзвода и выстрелил сам, заставив людей наверху резко присесть. Вроде бы не попал. Перезарядил, пальнул еще раз, целясь по силуэту торчащей над склоном головы, а затем побежал вдоль берега, стараясь как можно ближе прижиматься к склону, к траве.
Вроде поверху следом чешут, и не двое уже, вон головы мелькают.
Снова выстрелы, преследователи на бегу палят, совсем неточно, но это именно потому, что на бегу, от эмоций больше.