Интересно, сколько стоят услуги хорошего киллера, который взял бы заказ на этого кота Базилио с его лисой Алисой?
Пятьдесят Тысяч?
Сто?
Направление, которое приняли мысли магистра истории, объяснялось, конечно же, только расстройством нервов и эмоциональной истощенностью, но это сейчас Фандорину было все равно. Он улыбнулся и сказал:
– Сто тысяч долларов. Переведите прямо сейчас. Банковский адрес у меня в записной книжке…
– Нет! – крикнула Миранда. Не истерически и не жалобно, а властно – да, так, что все к ней обернулись.
– Он останется жив. Иначе вместо комбината вам будет хрен с кисточкой, ясно?
Если бы девочка говорила дальше, размахивала руками, визжала, ее, наверное, стали бы запугивать, но она больше не произнесла ни слова. Набычилась, выпятила вперед подбородок, и стало ясно, что нужно или убивать ее на месте, или соглашаться.
Жанна разглядывала Миру с интересом.
– В сущности, – протянула специалистка по любопытным ситуациям, – что он такого уж особенного знает? Ну, меня видел. Так не он один.
– Мне это не нравится, – качнул головой Ястыков. – Против моих правил. Он смотрел, слушал. Был лишний треп. Нет-нет.
И тут Мира выкинула номер. Схватила со стола канцелярские ножницы, что было мочи оттянула свой розовый язычок и замычала – нечленораздельно, но смысл мессиджа был очевиден: сейчас отрежу.
Ястыков посмотрел-посмотрел на эту эффектную картину, поморщился.
– Ну вот что, Николай Александрович, – сказал он весомо и мрачно.
До сего момента Фандорин крепился, старался держаться мужчиной, а теперь побледнел, задрожал. Возвращение к жизни, на которой ты уже поставил крест, – процесс не менее мучительный, чем расставание с ней. Воспитанница Краснокоммунарского детдома только что совершила невозможное – добилась помилования для осужденного смертника.
Во всяком случае, приговор отменен хотя бы на словах.
* * *Ровно в полдень Фандорин поднялся на второй этаж «Кофе Тун», что на Пушкинской площади. Поискал взглядом Мирата Виленовича, не нашел.
За четырьмя дальними столиками сидели крепкие молодые люди в костюмах и галстуках, перед каждым нетронутая чашка эспрессо.