Один приподнялся, помахал рукой. Николас приблизился, узнал: охранники из Утешительного. Тот, что подозвал его жестом, молча показал на пятый столик, расположенный между остальными. Ника кивнул, сел. Второй стул пока был пуст. Господин Куценко еще не прибыл.
Минуты три ничего не происходило, только подошла официантка и спросила:
– Вы вместе? Тоже эспрессо?"
"Он рассеянно кивнул, разглядывая охранников. Четверо не отрываясь смотрели вниз, на первый этаж, остальные внимательно наблюдали за соседними столиками.
В три минуты первого охранники, следившие за первым этажом, синхронно сунули правую руку под мышку.
Фандорин посмотрел вниз и увидел, что в стеклянную дверь входит Куценко. Он был в смокинге и белом галстуке – пальто, должно быть, оставил в машине.
Впереди предпринимателя шел Игорек, сзади двое телохранителей.
Брезгливо морщась на громкую музыку, Мират Виленович поднялся по лестнице. Охранники остались стоять посередине пролета, откуда просматривались подходы к кофейне, секретарь устроился в сторонке, за пустым столом, так что беседа двух отцов происходила тет-а-тет.
Обменялись рукопожатием. Помолчали.
Поймав взгляд, брошенный Фандориным на смокинг, Куценко угрюмо сказал:
– Я прямо из «Националя», с завтрака в честь немецкого партнера. Надо ведь делать вид, что ничего не произошло.
Хотела подойти официантка, подать Никин эспрессо, телохранители ее к столику не подпустили. Один взял чашку, поставил ее сам и тут же сел на свое место.
– Какая работа насмарку. – Мират Виленович смотрел на дымящийся кофе.
– Бог миловал.
– Ну, тогда вы меня не поймете. Ладно, извините. Это к делу не относится… Во-первых: как они обращаются с Мирой?
– Нормально.
– Что за место?
– Мне в машине завязывают глаза и надевают наручники. Многоэтажный дом, где-то на окраине. Точнее не скажу.
Куценко кивнул, будто именно такого ответа и ждал.
– Хорошо. Теперь условия. Чего конкретно он хочет?
– Заседание по тендеру на покупку Ильичевского химкомбината начинается завтра в десять. Насколько я понял, будет нечто вроде аукциона.