Заглянул в ее слезящиеся от смеха глаза и спросил:
— Что нам мешало поговорить раньше?
— То, что я забыла, как это, папа. Разговаривать с тобой…
— Извини.
— Проехали. И знаешь что, давай уже спать?
— Давай. Тем более что мне завтра рано вставать.
— Так вроде бы снова передают дождь?
— А мне в город надо. Вот хочу пораньше выехать.
— А-а, ну-ну. Жаль, что твоя съемка накрылась.
— Это еще не факт. Может быть, удастся отснять что-нибудь стоящее…
Я правда на это надеялся, но с каждым убегающим днем надежд становилось все меньше.
— Твою мать, Соловьев! Я только-только решил расслабить булки и отдохнуть…
- Отдохнешь на том свете, Кирыч! Покой нам только снится…
— Что еще? Ты закончил верстку?
— Что? Нет! Нет еще. Мне нужно кое-что перепроверить. Завтра с этой целью поеду в город. Если коротко, я нарыл две подставные фирмы, через которые продают лес, но это потом… Завтра!
— А сейчас чего тебе неймется? — тоскливо протянул Кир.
— У нас тут случай занятный. Репортаж можно снять…
— Опять ты…
— Нет-нет, никаких расследований. Обычный сюжет, над которым обычно плачут домохозяйки. Сплошные мимимишечки.
— Ну, что там еще?
— Я тебе рыбу кину! Сюжет будет бомба! Мне бы еще немного примочек, а то выкручиваюсь на голом энтузиазме. Микрофонов нормальных, то да сё… Я ж не планировал…
— Так, Данил, тормози! Давай по порядку — о чем хоть репортаж?
— О героизме заведующей местной амбулаторией.
— Дык это же совсем не твоя тема, птица ты моя…
— Моя, не моя? Какая разница?!
— Да мне никакой, а вот чего ты так жопу рвешь — непонятно.
— От безделья, — отрезал я, не желая ничего обсуждать.
— А с птичками что? С зайчиками? Завалишь заказ — больше не позовут.