— Постой-постой… Что значит «это несчастье»? — отмер Валентин Петрович.
Я молчал, не совсем понимая, что тут можно сказать. Говоря откровенно, я даже не знал, как теперь смотреть в глаза этим людям. Мне вообще не стоило сюда ехать. Пока я неловко переминался с ноги на ногу, Стоцкая тяжело вздохнула и пояснила отцу:
— Данил — муж моей последней пациентки.
Валентин Петрович удивленно на меня уставился. Что ж… удивление, наверное, лучше, чем ярость? Если бы тот решил сейчас меня проучить, я бы вряд ли смог от него отбиться.
— А с виду приличный человек…
— О, да ладно, папа! Ты же не думал, что у него будут рога и копыта?
— Вполне возможно…
— Да бросьте вы! Ну? — Яна с досады топнула ногой.
— Ему не место в нашем доме! — повторила Елена Васильевна.
— Наверное, мне и правда лучше уехать.
— Ну, уж нет. Данил, вы пока проходите — во-о-от туда, это флигель для гостей. А я здесь все улажу.
— Что здесь можно уладить? — донесся скрипучий голос с веранды.
— О господи, ба, и ты туда же…
Глава 6
Что-что, а чувство самосохранения в Соловьеве было развито просто на зависть. Не став испытывать судьбу, он послушно забрал ключи и пошел к флигелю. Его шаг был неровным и каким-то дерганым, что ли? Совсем не таким уверенным и пружинистым, как я запомнила. И я не могла не думать о том, что так сильно его изменило. А моя родня, кажется, могла думать лишь о том, как поквитаться с моим обидчиком. Вот и отец, было, двинулся вслед за гостем…
— Ты это куда? — спросила я, перегораживая дорогу родителю.
— Что значит, куда? Пойду, покажу этому… как здесь все обстоит.
— Ну, уж нет, папа. Оставайся на месте!
— Да ладно, Янусь, что я ему сделаю?
Да все, что угодно! Силы в моем папке было столько, что о наличии ума в некоторых ситуациях вопрос просто не поднимался. Я тяжело вздохнула и покачала головой:
— Я сама ему все покажу. А ты остынь. И ты, мам, тоже. Столько лет прошло, а вы все злитесь.
— А что мне нужно было? Выкатить красную дорожку? — возмутилась мама, сверкая синими глазищами.
— Да не нужно никаких дорожек выкатывать! Просто отнеситесь к нему, как к своему обычному постояльцу.
— Может, прикажешь нам его на обед пригласить?
— Это ведь входит в стоимость проживания, не так ли? — не сдавалась я.
— Вот именно, Леночка. Это входит. Так, что, зови. Не будем же мы нарушать уговора… — неожиданно вступилась за Соловьева та, на кого я меньше всего рассчитывала.