Тот был крепким мужиком, но, видимо, потерял много крови и теперь с трудом оставался на ногах.
— Похоже, пуля засела в кости. Данил, помоги-ка мне. Обхвати папу за плечи.
— Я не инвалид, — едва ворочая языком, пробормотал тот.
— Давай уже… Инвалид. Я подгоню машину…
— А Кузнечик?
— Кузнечика твоего завтра заберу. Ничего ему здесь не будет. Нужно в полицию сообщить о происшествии. Ты в курсе, кто это так тебя?
— Нездешние, — коротко отрапортовал мужчина.
Яна кивнула и помчалась к УАЗику. С большим трудом нам удалось запихнуть мужчину в салон, и хорошо, что отключился он уже там.
— Куда ехать?
— В амбулаторию! На насыпи появится связь. Я попробую дозвониться до Юрия Борисовича. Это наш местный хирург.
Яна сжала пальцы на запястье отца, чтобы проверить пульс.
— Как он?
— Ничего. Жить будет, — уверенно кивнула Яна, одной рукой убирая с лица отца волосы, а другой — прижимая трубку к уху.
— Юрий Борисыч, да-да… Астафьева. Вы там как сегодня? В коматозе, или папу сможете подлатать? — тараторила в трубку Яна. — Ага… пулевое. Ну, так, не смертельно, вроде. Так мне вас ждать или самой браться? Спасибо! Спасибо, Юрий Брисыч, скоро будем. Наркоз Степка уколет. Вы уж сами ему позвоните, добро?
Отбив звонок, Яна позвонила кому-то еще. Из разговора я понял, что матери, но мысли мои все равно были о другом.
— Может быть, его лучше в город?
— Зачем?
— Как я понял, ваш Юрий Борисович — товарищ ненадежный.
"— Юрий Борисович — самый лучший. Он этих пулевых на своем веку повидал — во! — Яна провела ладонью по горлу и вновь уставилась на отца. — Он — военный хирург в прошлом, в каких только горячих точках ни побывал. Руки — золотые. Цены ему нет.
Я задумчиво кивнул и сосредоточился на дороге. Уже на подъезде к амбулатории Валентин Петрович очнулся и даже на своих ногах дошел до процедурной.
— Ассистировать надо?
— Сам справлюсь.
На своем веку я каких только госпиталей ни повидал.