Все же ее в амбулатории койка ждала, а не в пятизвездочном отеле где-нибудь на французской Ривьере.
— Ладно, уговаривать тебя бессмысленно, — вздохнула я.
— Угу. Лучше побереги силы.
— Тогда до вечера. Если что понадобится — звони. Я завезу. Если отцу станет хуже…
— Яська, ну, что ты мне по двадцатому кругу повторяешь, а? Давай, дуй домой. Мы тут сами со всем разберемся.
Я послушно кивнула. Дернула дверь на себя и забралась в салон машины.
— Тебя куда сейчас?
— Домой. Ты и так потратил на меня кучу времени. Даже как-то неудобно, ей богу.
— Неудобно спать на потолке, — отмахнулся Данил. Постучал большими пальцами по рулю и прибавил газу. Я так замоталась, что не заметила даже, как основательно испортилась погода. Небо почернело, и, несмотря на то, что был уже полдень, на улице было серо.
— Может быть, и хорошо, что мы никуда не поехали. Сейчас бы только вымокли и продрогли.
— Ты уверена, что погода испортилась бы, если бы все было хорошо?
— Конечно, — я сделала вид, что не понимаю, к чему клонит мой попутчик, и отвернулась к окну.
— И как тебе?
— Что?
— То, что ты видишь?
Данил улыбнулся и повернулся ко мне лицом.
— Хорошо, — не стала врать я. — Тебе бы только отъесться. Набраться сил…
— Я в порядке, — возразил он.
— Нет, но обязательно будешь."
"— А ты, выходит, еще и даром предвидения обладаешь?
— Да ну тебя!
Данил засмеялся. Чуть не рассчитав поворот, свернул на грунтовку, ведущую к дому. Ветки пихты оцарапали бок нашего УАЗика, с мерзким скрежетом проехались по стеклу. На пороге дома нас встречала бабуля.
— Все будет хорошо, — сказала она, ничего у меня не спрашивая.
— Зови дочь, и идите есть, ты тоже, Яська, и даже не отпирайся.
— Ладно, — вздохнула я, понимая, что спорить — себе дороже. — Бабуль, а пока мы руки моем, ты для Данила приготовь свой чудесный отвар.
— Это какой же?
— Какой-какой… который поможет ему восстановить силы.
— Не стоит напрягаться. Я и без отвара прекрасно справлюсь, — посмеиваясь чему-то, только ему известному, Данил пошел к дому.