Бабуля проводила его внимательным взглядом и, не мигая, уставилась на меня. Признаться, я с детства побаивалась, когда она так на меня смотрела. Мне все время казалось, что она видит меня насквозь. А я… я никого не видела. Даже собственного мужа. Так что Данил ошибался, если думал, будто мне передалась хоть капелька бабулиной силы. Нет. Абсолютно.
Правда, был человек, которого, как мне казалось, я чувствовала. Птах… Это началось как-то сразу. Едва ли не с первых наших с ним разговоров. Был февраль. Двадцать девятое число — день моего рождения.
— Что это такое? — спросила я, стуча зубами. — Почему здесь так холодно? Я заболела?
— Нет, нет, моя славная… Просто время пришло. Тебе нужно впустить в себя то, что просится. Впустить… не сопротивляться. Это важно, Ясенька. Ты можешь определить то, что чувствуешь?
А как это сделать? Что значит — впустить? Я бы и рада была сделать хоть что-то, чтобы облегчить свое состояние, да только не понимала, как? Мне становилось все холоднее.
— Поговори со мной. Что ты сейчас ощущаешь?
— Тревогу и страх…
— Что еще? Что еще, Яська? Кому-то угрожает опасность? Ты можешь этому противостоять?
Несколько секунд я, не мигая, пялилась на бабку. Затем вскочила, зацепив ногой сложенные кучкой дрова. Зашипев от боли, похромала к столу, на котором с вечера бросила телефон. Я набирала один и тот же номер, наверное, тысячи раз, но трубку брать не спешили.
— Ну, с днем рождения, Тень!
— Ты где? — выпалила я, игнорируя поздравления.
— Дома…
— Дома? Разве ты не должен быть в аэропорту? — я без сил упала на постель и провела рукой по лицу, в попытке понять — что дальше? Я ведь, было, уже решила, что с Птахом случится беда. Я это так явно увидела! Аварийная посадка, пламя и дым… Я услышала крики и стоны!
— Должен.