Я растерла лицо руками и поежилась. День какой-то дурацкий. И Соловьев этот — как лишнее напоминание о счастливом прошлом… Думала, что хуже уже не будет — и вот, пожалуйста."
"— С настоящим — это проще простого.
— Правда? — удивилась я.
— Угу. Ты ведь можешь восстановить номер!
— Точно… — Я с шумом выдохнула. Вот ведь, как просто… И если бы моя паника не была такой сильной, я бы и сама до этого догадалась. Просто восстановить номер… Тоненький голосок внутри пропищал: а дальше что? Ждать, когда Птах позвонит? И позвонит ли… Год прошел с нашего последнего разговора.
— Ну, что, так и будем стоять? По домам или куда-нибудь двинем?
— Я уже Коле позвонила, он сейчас за нами приедет, — вздохнула Катя.
— Вот и хорошо. А то я что-то устала. Если что, мы бы и на такси могли.
— Да ладно, нам не трудно…
— Нет, все же странно, что Соловьев объявился. Тут на днях во всех новостях трубили, что его, наконец, освободили из плена.
— Какого еще плена? — нахмурилась я.
— Деталей не знаю, но говорят, что его с еще одним журналистом из Ассошиэйтед пресс взяли в заложники и почти год продержали в плену в какой-то африканской стране.
— В Судане? — пожала плечами Катя.
— Неважно. Может и там… Только главное, знаешь, что? Главное, что бог — не Тимошка. Вот и Соловьев получил по заслугам за все, что с тобой сделал.
— Да ладно, Нин.
— Ну, а что? Все по справедливости! Ты из-за него в жопе мира батрачишь, хотя могла бы в лучших столичных клиниках карьеру строить. У тебя же руки золотые, Яська.
— А его жену не спасла…
— Но ты ведь не виновата! По протоколу работала? По протоколу! Все, как надо, сделала? Сделала! До последнего боролась, я тебя знаю… Скажешь, нет?
Что тут можно было сказать? Я действительно не из тех, кто сдается.