— А больше, кому?
Я пожала плечами. С того времени, как в наших краях сменилось руководство — вокруг отцовского заказника стали происходить странные вещи. Если не сказать страшные. Совсем недавно под видом оздоровления леса здесь стали валить деревья и вывозить тот в неизвестном направлении. И все было бы хорошо, если бы местные не знали, что ни в какой чистке наш лес не нуждался.
— Ему несколько раз угрожали, — неожиданно призналась мать.
— Угрожали? И ты мне ничего не сказала?!
— А что бы ты сделала? Толку, что я об этом узнала? Разве он отступится? Нет… Как баран ведь.
— О господи, — я растерла лицо и сжала пальцы на переносице. Возмущение матери мне было понятно. Точно так же, как и принципиальность отца. Сама такой была. Правдолюбкой. Баба Капа шутила, что от родителей я переняла все самые худшие качества. В какой-то мере я была с ней согласна. Правда в наше время была не в почете. Правда стала отличным поводом вас уничтожить.
— Ясь, тебе бы с ним поговорить. Может быть, он хоть тебя послушает, а?
— Я поговорю, когда ему станет немного лучше.
— И с участковым!
— И с ним. Может быть у Евгения Николаевича как раз появятся какие-нибудь зацепки!
— Хорошо. А пока поезжай домой. Что-то на тебе совсем лица нет.
Я кивнула головой.
— Завтра утром заеду, — пообещала я и пошла прочь по коридору.
Пока я находилась в амбулатории, на поселок опустился вечер. Внутри меня занозой засела тревога. Я ее списала на последние новости. Дернулась, было, к участковому, но тут же отказалась от этой идеи. Утро вечера мудренее. Так я себя пыталась убедить, но тревога лишь нарастала. Домой вернулась нервная и уставшая.
Данил…
Тело мгновенно откликнулось. Я чертыхнулась и, вскочив с постели, сердито стащила с матраса простыни. Запихнула их в машинку, насыпала побольше порошка, налила кондиционер и включила стирку паром, чтобы уж наверняка уничтожить все следы случившегося. Только вот из памяти я их стереть не могла… Перед глазами мелькали картинки из недавнего прошлого.