Вне зоны доступа

Прямо сейчас…

— Что за спешка?

— Та женщина… Мать Пашки… Она внезапно умерла. Ей еще давали время, но она умерла…

Я понимающе кивнул, зарылся руками в волосы, обдумывая ситуацию. Яська же осмотрелась по сторонам, забралась в палатку, где помимо всего прочего лежал ее рюкзак, и принялась в нем рыться. Ну, и правильно. Что медлить? Пока она возилась с вещами, я собирал оборудование.

— Что ты делаешь?

— Собираюсь. Костер в последний момент затушим, да?

— Постой, — затрясла головой Яська, — тебе совершенно не нужно вот так срываться.

Оставайся. Делай то, что запланировал, а я приеду за тобой… В котором часу? — вскинула бровь она.

— Ты издеваешься? Думаешь, я позволю тебе сесть за руль вот в таком состоянии? Или оставлю с проблемами один на один?

— Ты не обязан мне помогать, Данил. Мы несколько раз переспали. И это еще не говорит о том, что ты обязан взвалить на себя все мои проблемы."

"— Переспали? Вот что для тебя это все значит… — Я резко затянул мешок с вещами и отвернулся. Я был страшно разочарован.

И этому не было объяснения, учитывая то, что, говоря откровенно, все было именно так, как Астафьева и говорила. Мы просто спали вместе. Ничего друг другу не обещая. Заглушая этим дерьмом гудящую пустоту в сердце. Вытравливая её изнутри…

— Знаешь что? Для человека, который привык называть вещи своими именами, ты удивительно скромен в высказываниях. То, что между нами с тобой, Соловьев, происходит, называется одним емким словом. Секс!

— Секс… — как дурак, повторил я, выдергивая колышки, удерживающие палатку.

— Вот именно. Когда люди трахаются без всяких перспектив и планов на будущее, это так и называется. И не надо мне тут вздыхать, словно я тебя задела в лучших чувствах! Ты и сам знаешь, что я права.

Я свернул палатку, сунул ее в мешок, но скользкий нейлон не поддавался, а колышки норовили выпасть. Ладно, Яська права. Ну, не любовь же у нас и вправду… Так какого хрена? Я молча взвалил на себя первую партию груза и пошел по едва заметной в темноте тропинке.

Правда в том, что с Яськой мне было комфортно не только в постели.

Оказалось, что с ней интересно. Мне нравилось, как она рассказывала небылицы из своей жизни на озере, нравилось, как смеялась, нравился ее острый, скорый на расправу язык — очевидно, наследство от бабы Капы. Нравилось молчать с ней и нравилось работать. У меня и до этого, конечно, были помощники… Но никто из них не ощущался рядом настолько комфортно. Она тенью скользила за мной и как будто предугадывала любое мое желание.