По розовым дням ставил глаголы и прилагательные в женский род, по голубым — в мужской, благо спутать было трудно, поскольку Валя даже говорил двумя разными голосами, тенором и контральто.
Стало быть, вбежал в кабинет андрогин, успевший перекрасить сегодняшнее число в цвета неба, и воинственно подлетел к посетителю.
— Вас ист лос, шеф? Сейчас я этого гоблина делитом и в баскет!
Сиюминутная половая самоидентификация никак не отражалась на Валином лексиконе — в любой из своих ипостасей он выражался настолько своеобразно, что без привычки и знания языков не поймёшь.
Сделалось стыдно — и за собственные вопли, и за невоспитанного ассистента. Фандорин махнул Вале, чтоб исчез, а перед посетителем извинился, закончив словами: «Вы должны меня понять».
— Ничего, я понимаю, — снисходительно обронил несостоявшийся клиент, проводив взглядом Валю. — Этот молодой человек очень похож на вашу секретаршу. Её родственник? Он тоже работает у вас?
— Да, брат. Помогает, когда дел много, — соврал Ника.
Удовлетворившись ответом, странный гость снова воззрился на Фандорина. Пожевал губами. Изрёк:
— Случай не очевидный. Суд удаляется, на совещание.
Встал, с достоинством кивнул и прошествовал к выходу. Ну явный шизофреник, что с такого возьмёшь.
Николас сокрушённо вздохнул, развернул монитор поудобней. Экран скинул чёрную завесу, ожил. Возник крупный план: лицо Екатерины. Величайшая женщина русской истории смотрела на Нику внимательно, не мигая, как будто знала, что решается её участь.
Глава вторая
КАК ВАМ ЭТО ПОНРАВИТСЯ?
Глаза же у матушки-государыни оказались светло-серые, лучистые, с хитрыми морщинками по краям. А может, морщинки не от хитрости, а от щёк, подумал Митридат. Вон какие щёки пухлые, словно две подушки. Давят, поди, на глаза-то.
Богоподобная Фелица была вся такая: толстая, раздутая, будто едва втиснувшаяся в платье.