Оно и к лучшему, вот только сейчас у Демьяна не было ни малейшего желания объясняться и выяснять отношения. Просто потому что он и без того был на взводе.
— Не груби, — отрезал отец.
— А ты не лезь, и я грубить не буду, — резонно заметил Демьян."
"— Ты совершаешь большую ошибку, — продолжил отец и со стороны казалось, что их фразы звучат совершенно невпопад, но отец и сын прекрасно друг друга понимали.
— Если это все, то у меня еще дела, — Демьян не собирался сейчас обсуждать щекотливую тему, сначала всем нужно успокоиться, а потом он обязательно поговорит и с отцом, и с матерью.
8. Сестра знает лучше…
— Посмотрим, — бросил Демьян и вышел из комнаты.
Все случилось так быстро, так молниеносно, что Дарина даже не нашлась, что ответить. Просто стояла и хлопала глазами, глядя на закрытую дверь и слушая удаляющиеся от нее, тяжелые шаги брата.
И корила себя за слабость, за то, что не смогла ему противостоять, за то, что так просто поддалась его напору, забыв обо всем на свете.
И как ни старалась Дарина отрицать, ей понравилось, она хотела этого не меньше, чем Демьян, она сама прижималась к нему, сама отвечала на эти бешенные, дикие, болезненные поцелуи, она сама отдавалась во власть этого Дьявола, сама.
И прислушиваясь к собственным ощущениям, Дарина была вынуждена признать, что ни разу за то время, что они встречались с Китом, Даря не испытывала и сотой доли тех эмоций и ощущений, что чувствовала с Демой.
Да, Кит ей был приятен, да его поцелуи не были ей неприятны, но у нее никогда не дрожали коленки, не подкашивались ноги и она ни разу не теряла контроль. Собственно, именно поэтому у них с Китом до сих пор дело не зашло дальше невинных поцелуев. И нужно было отдать парню должное, он не позволял себе лишнего, не делал ничего, что могло бы оттолкнуть Дарину, даже не намеков с его стороны не было.
А Дема…Дема позволил. И это напугало Дарю, так сильно, что она тут же очнулась от морока навеянного близостью брата. И не столько ее напугал напор Демьяна, его желание, сколько ее собственная реакция. Даря понимала, что стоило ему надавить чуть сильнее, стоило пойти дальше и она бы не смогла сопротивляться. И это осознание вызвало в Дарине очередную порцию отвращения к самой себе.