Вчера, когда после их маленькой, порочной, но такой бесконечно сладкой шалости, Демьян положил перед Дариной подарок, девушка едва не лишилась чувств. Острая боль, прострелившая глубоко внутри, остановившая дыхание, сковала тело, окутала разум. Горестные, мучительные просто воспоминания, огненным вихрем закружились в сознании, картины из прошлого сменялись перед глазами серыми пятнами.
Стоя посреди кухни и глядя на чертову скрипку в руках Демьяна, Дарина едва ли могла здраво реагировать на ситуацию.
Больше она не играла, мечта учиться в консерватории разбилась о болезненную, жестокую реальность.
И эта боль вернулась в троекратном размере, стоило Дарине только взглянуть на новый, покрытый лаком инструмент.
Скрипку, которую три года назад Дарина зареклась брать в руки. Дав обещание самой себе не прикасаться к инструменту.
Вчера она так и не смогла, так и не согласилась, несмотря на все уговоры Демьяна, глупо сбежала в комнату, сунувшись под импровизированный панцирь, роль которого так удачно сыграло большое покрывало.
Демьян больше не настаивал, даже догонять не стал, дав Дарине возможность принять и осознать новую реальность.
Уснула Даря одна, так и не дождавшись Демьяна, а проснувшись, не обнаружила последнего в постели. И испугалась, так сильно испугалась, что сердце зашлось в бешенном ритме, грозя выскочить наружу. Уже знакомый страх окутал девушку своей мерзкой, тонкой, но такой прочной паутиной, стягивающейся вокруг горла девушки, нарушая дыхание.
Как же она боялась, как боялась вновь ошибиться. И мысли о том, что он вновь мог исчезнуть, бросить ее, роем кружились в голове, затуманивая разум. И лишь услышав грохот, донёсшийся откуда-то снизу, Дарина поняла, какое облегчение вдруг испытала.
Он ведь обещал, что больше не уйдет, что больше не бросит. Но так страшно было, так сложно было поверить.