Разве не об этом она подсознательно мечтала всю свою жизнь и даже тогда, когда он бросил ее, оставил, когда, возненавидев его лютой ненавистью, Дарина давила в себе даже малейшее воспоминание о Демьяне, даже тогда где-то глубоко внутри теплилась крошечная надежда.
— Ты задолжал мне свадьбу, Дема, — строго пожурив мужчину, Дарина встала на носочки и потянулась к мягким губам любимого.
— Малышка, все будет, клянусь, все что захочешь.
Дарина уже не слышала, не внимала, потому что ладони грубые, горячие скользили по девичьему телу, сжимали, гладили.
Стянув с Дарины домашнее платье, Демьян без всяких слов повалил девушку на постель, крупным зверем нависая над жертвой. Уже знакомый блеск засиял в глазах хищника.
— Дарька, красивая моя, любимая малышка.
Он шептал какие-то нежности, стаскивая с себя одежду и отшвыривая ее в дальний угол комнаты.
Грубые, совершенно нещадящие движения, утробное рычание и громкие, несдержанные стоны.
— Дема, Демочка, еще, еще, — бессвязный поток слов срывался с губ Дарины, все сильнее распаляя ненасытного зверя."
"Яростно зашипев, Демьян выскользнул из девушки, провоцируя ее на несдержанный, полный разочарования стон, а после, грубо развернув, поставил готовую растерзать его Дарину на колени и погрузился в нее до упора одним мощным, отчасти даже болезненным, толчком, заставляя девушку скулить от удовольствия.
— Так? Так ты хотела, малышка? — наращивая темп, он шептал какие-то совершенно порочные, до ужаса пошлые вещи, все сильнее вбиваясь в ее податливое тело, с каждым толчком погружаясь все глубже, заставляя терять связь с реальностью и срывать голос до хрипов.
— Да, пожалуйста, да…
Ей нравилось, до умопомрачения нравилось то, что он делал и эта новая, совершенно незнакомая ей поза, такая откровенная, даже грязная, и новый угол проникновения. Это было слишком, для нее, для практически неискушенной девчонки.