Война на Дунае

Небось, хватит, пора бы мне и честь знать. Ну вот честно, не выпустите в полк добром, и точно тогда сбегу. Именно так и передай Дьякову. Ты же ему всё про меня докладываешь. Так ведь, жалобщик?

– Ваше высокоблагородие, Ляксей Петрович, ножку вот сюда ставьте, тут ступенька широкая в береге хорошо подрыта, – сконфуженно забормотал Мазурин. – Во-от, ага-а, хорошо. А я-то вам дорожку сейчас подсвечу, чтобы вы не дай бог не спотыкнулись. Никита, Никита, дурень ты эдакий! Беги скорее сюда с факелом! Господин полковник изволит обратно в гошпиталь идти!

– Ты мне, старый, зубы-то не заговаривай, – усмехнулся Лёшка, легко преодолевая крутой подъём.

 – Признайся лучше как на духу, ведь всё Илье Павловичу рассказываешь? Ну во-от, а чего же менжуешься? Да я понимаю, что это приказ. Только ты, Спиридонович, тогда уж ему про всё говори, а то чего же это выборочно рассказывать? Про то, что я ходить не хромая начал, непременно поведай. Про то, что даже перебежками могу легко передвигаться, обязательно доложи. Что от боли я не морщусь, как раньше, когда со скамьи встаю. Понял ли меня, Спиридонович?

– Так точно, ваше высокоблагородие, понял, – пробормотал лекарь. – Только ведь всё одно раньше середины апреля вас не велено в полк с концами из гошпиталя отпускать. Так что, тут такое дело, потерпеть вам меня ещё один месяц придётся.

– А откуда такой срок про середину апреля? – Егоров остановился и в упор посмотрел на Мазурина. – Ну, говори!

– Дык сам я слышал, – печально вздохнув, ответил тот.

 – Главный армейский врач нашему полковому врачу рассказывал, что аж у самого командующего, у главного генерала и у его квартирмейстера он его, этот самый срок, утвердил. А не то, дескать, у вас чегой-то там не срастись может. Только вы уж меня не выдавайте, Ляксей Петрович? Я вам это… Ну как же я вам не скажу, когда вы эдак меня спрашиваете?

– Не боись, Спиридонович, не выдам, – хлопнул по плечу подлекаря Лёшка. – Только и ты уж мне рассказывай, как только и чего там вдруг интересного услышишь.

Ну, пошли, что ли? Нас с тобой там уже давно ужин дожидается. Остыл уже, небось.

Первый отряд прапорщика Луковкина вернулся через двое суток, под утро. Усталые, грязные егеря выскочили из галиота на брёвна причала и, перебежав вниз, на берег, замерли в строю.

– Господин полковник, отряд вернулся из дальнего поиска под Тульчу, – докладывал прапорщик. – При первой высадке вступили в бой с неприятелем.