Внизу раздались хлопки пушечных выстрелов, и несколько ядер ударили по крепостному валу.
– Повелитель, русские выкатили из захваченных укреплений пушки и теперь бьют из них по нам! – доложились люди из свиты. – Их егере не дают стрелять нашим топчу. Всякий раз, когда они готовят орудия к выстрелу, теряют много людей. У нас уже почти не осталось умелых канониров. Многие из них убиты или ранены.
– Сейчас в этой крепости три алая пехоты, включая отборную – янычар, и ещё есть тысяча конных сипахов, – комендант обвёл взглядом окружающих.
Окружающие пашу командиры поспешили к своим подразделениям, а сам Ахмед бек повернулся к беслы.
– У тебя тут сотня всадников, Фарханг. Ты не желаешь добыть для конной гвардии султана ещё толику славы?
– У нас другие задачи, уважаемый паша, – хмыкнул тот. – Я уже хотел уводить свою сотню из крепости, но боюсь, что теперь мне придётся задержаться, для особого дела.
– О каком деле ты говоришь? – спросил его озадаченный комендант."
"– Я не хочу, чтобы в руки русских попал комендант Исакчи и само знамя крепости, – дерзко глядя в глаза Ахмед бека, проговорил Фарханг. – И на это у меня есть особые полномочия от визиря. Я вижу, что не могу вас оградить от опрометчивых решений, уважаемый, но исполнить приказ нашего общего повелителя постараюсь. У нас уже есть под охраной одно знамя османской твердыни, пусть будет и второе. И всё же ещё раз позволю себе дать вам совет – отложите свою атаку и отойдите на соединение к главным силам, в противном случае вы потеряете и саму крепость, и её гарнизон.
– Я сам разгромлю русских и доложу визирю о твоей трусости, – скривился Ахмед бек. – Вместо того чтобы повести своих воинов в бой, ты ищешь лишь пути отхода и прикрываешься каким-то особым делом.
– Никто не смеет упрекать меня в трусости, – глухо проговорил Фарханг, взявшись за рукоять сабли.
Сразу несколько телохранителей паши направили на него стволы ружей.