Хотя, кабинетом назвать комнату с письменным столом в мерзотной гостинице, можно назвать с натяжкой, конечно. И черт его знает, чем вообще на этом столе занимались предыдущие постояльцы. Но, когда Бинка бронировала этот шалман, она с гордостью сообщила, что нашла номера с кабинетом.
– Этот кто? – хмыкнул я, поборов желание запустить в мерзкую бабу тяжелым пресс-папье, форме сношающихся тел, отлитых из гипса. – Бина, не зли меня. Доложи как положено.
– Господин Райков к вам, о луноликий визирь, принять просють, – скривилась в ехидной улыбке эта мерзавка.
– Входи, – прорычал я, услышав стук в покореженную дверь. Откинулся на спинку неудобного кресла, чувствуя, что еще пару дней пребывания в этой дыре и я одичаю и окончательно озверею. Подниматься с места не стал, не барин пришел. Ему нужен я, а не он мне.
– Василий Георгиевич, приветствую, – протянул мне руку Сергей. Я поморщился и проигнорировал его жест. Не свежо выглядит красавчик.
– Очки тебе не идут, – я злюсь. От чего? Сам не могу понять. Может потому, что впервые за долгие годы во мне проснулась жалость к чертовой бесштанной бабе, с которой я вчера снял этого мерзавца? – На людей в черном ты не тянешь, а в остальных случаях в помещении не снимают солнцезащитные окуляры только мерзавцы и придурки.
– Вообще-то я пришел объясниться и уладить наши с вами разногласия, – ему не нравится мой тон, и мои подковырки. Он же в этом городе царек и божок. Не привык Райков к такому отношению. Ничего, иногда полезно спускаться с небес на грешную.
– А у нас с тобой были разногласия? – приподнимаю бровь. Мне он не нравится. Но мне же с ним и не детей крестить. – Ты же бизнесмен, Сережа. И должен знать, что наши личные взаимоотношения не имеют ничего общего с работой. И еще, я тебя предупреждал, что друг из меня не очень хороший. Но враг я еще хуже. Уясни.
– Просто вчера…
– Был не твой день. Это все? Свободен если да."
"– Нет, я хотел узнать, вы были знакомы с моей женой? – ого, а Сережа то напряжен.