Болтается на толстой цепочке на шее Сереги. И чтобы ее свистнуть, мне придется его или вырубить или… Да нет, даже от одной мысли об этом к горлу подлетает жгучая тошнота. Яркая такая, что аж спазм по телу проходит.
– Я думал, мы с тобой…
– Мы с тобой все успеем, милый. Ну не оставлять же мальчика одного. Тем более он болеет. Врач сказал следить, в случае если температура расти начнет дать лекарства. Или спи. Дорогой. Завтра тебе на работу.
– Я же говорил, ты замечательная мать, – мурлыкнул чертов муж, впился мне в губы своими.
– Милый, я без сил. Просто без сил.
– Я тебя понимаю. Мы все преодолеем. Все, дорогая. Хочешь, после вступления моего в должность, отдохнуть съездим?
– Поживем, увидим, – тяну я губы, через силу, в улыбке. – Иди отдыхай. Завтра нужно будет подумать о переоборудовании гостевой в детскую. Нужны будут деньги, и…
– Даю тебе карт-бланш.
– Спокойной ночи, – поднимаюсь со стула с трудом. Голова кружится неимоверно. Что это со мной? Может ПМС. Точно… Но ведь… Так. Если посчитать, у меня должна была начаться менструация. Хотя, в последнее время у меня они нерегулярные, сказались приемы препаратов гормональных и, наверное, стресс. Доктора я посещала полтора месяца назад, он сказал, что у меня в организме идет процесс подготовки к менопаузе. Я угробила свое женское здоровье в стремлении подарить мужу наследника.
А теперь… Спать. Я смертельно устала. Просто до одури. Только выйду на минутку на улицу, глотнуть воздуха. И луна еще сегодня полная, невероятно огромная, словно беременная, готовая вот-вот разродиться."
"Воздух помогает мне прояснить разум. Я тут только для того, чтобы забрать свое. Точнее чужие деньги, которые помогут мне вернуть свое доброе имя. Ну и не сесть в тюрьму, конечно.
Выхожу на крыльцо, кутаясь в дурацкую шаль. На кой черт я ее купила, ума не приложу. Похожа в ней на Солоху. Холодно. Чертовски холодно. Малыш спит, намаялся бедный. Все силенки ушли на борьбу за выживание. А у него еще целая жизнь впереди.
Вздрагиваю, заметив какое-то движение возле изгороди. Там кто-то ругается что ли? Боже, неужели воры. Что делать то? Орать? Так я разбужу ребенка.