К тому же с учетом обстоятельств у Гордея был каждый на счету. Потому он закрыл рот, выпрямился и четко произнес:
— Нет.
Демьян вздохнул, обиженно фыркнул и, прекратив улыбаться, фыркнул:
— Ну, тогда стой тут до третьего пришествия Христа. Глядишь, к 2222 году достоишь до первой соточки. Удачи, лошара, — он махнул рукой, ловко скользнув мимо толпы, тут же сверкнув улыбкой стоящей рядом старушке, которая пять минут назад тыкала в Гордея своей палкой.
— Ой, Глафира Петровна, хорошеете день ото дня.
— Ай, Харьков, ничего ты не понимаешь. Я в свое время у собеса свои льготы выбила, и тут местечко отобью, — махнула рукой женщина, а парень не глядя, махнул рукой, периодически с кем-нибудь здороваясь, особенно его почему-то знали души.
— О, Смерть, красавица. Будто вчера родилась, а не при создании Вселенной! — отвесил комплимент сидящему скелету в темной рясе с косой, которая даже кокетливо одернула длинную юбку, прекратив жаловаться и захихикав так, что у половины мурашки по коже пробежались от страха.
— Ох, Демушка, ох шалунишка, — вздохнула Смерть, глядя на Демьяна, — я тебя на годик в списке-то отодвинула, как просил.
— Спасибо, прекрасная, умру в 119, как хотел, — хохотнул парень и Гордей очнувшись, осознал, что этот странный Харьков и правда может ему помочь, потому вдруг подпрыгнул, крикнув, привлекая внимание:
— Эй! Стой!
Демьян вальяжно остановился, сунув руки в карманы и вскинув брови, дождался, пока Гордей проберется к нему, а затем усмехнулся.
— 1500 баллов и два флакона пыльцы, — махнул рукой, а Гордей возмущенно засопел.
— Это ж грабеж!
— Это бизнес. Так что? — он наклонил голову, дождавшись кивка и улыбнулся, — отлично, приятно иметь дело с такими лох… Хорошими чуваками! — шепнув еще немного ошарашенному Лаврову, спросил:
— Тебя как звать-то?
— Гордей.