— Так вот, Гордейка, слово Харькова, щас быстренько домчим тебя до Гавриила, — радостно пропел Демьян, а затем вдруг ткнул пальцем в небольшую арку, прямо неподалеку от последнего окна, ведущую на лестницу и проговорил:
— Щас поднимаешься на третий этаж, кабинет 377. Там сидит Гавриил. По всем вопросам возвращения на Землю — обслуживание вне очереди, — он ткнул этим же пальцем на лист А4, приклеенный скотчем к стене прямо над одним из окошек регистратуры, где было напечатано: «Все запросы по возвращению на Землю в данный момент обслуживаются вне очереди в кабинете 377».
— Пока лошара!
— Да вы издеваетесь что ли!? — взвыл Гордей, схватившись за голову, слыша гогот убегающего парня.
Глава 6 — Не поминай лихом
В белом коридоре было тихо, пустынно и даже немного одиноко. Гордей озадаченно оглянулся на лестницу, по которой поднялся на нужный этаж и вновь с сомнением взглянул на бесконечную вереницу кабинетов с номерками, ища взглядом нужный.
— Не могу так больше, все! Они все ходят и ходят, и ходят, все требуют помочь рассудить, всем надо все знать, истцы истерят, ответчики бесятся! Надоело! Мне все это надоело! — архангел бросил нервный взгляд в сторону Гордея, замершего вдали и, улыбнувшись, попытался успокаивающе тронуть за плечо мужчину, который прекратил драть бороду и начал дергать мантию, будто пытался ее содрать.
"— Соломон, я понимаю, все очень сложно, но судебная система… — Гавриил вновь попытался подтолкнуть великого царя к выходу, но тот даже с места не сдвинулся, вздернув подбородок, и покосился мрачно на архангела, а затем перевел взгляд на ошарашенного купидона.
— Вот чтобы ты понимал, только и делаешь, что слушаешь чье-то нытье! А от меня все справедливости ждут! А я может, — он даже подозрительно всхлипнул и потер глаза рукавом мантии, — я может, не хочу ничего решать, устал!
— Ну-ну, все, успокойся, — погладил сочувственно по плечу Соломона Гавриил, прошептав губами едва слышное «профессиональное выгорание».
Гордей только кивнуть смог, потому что осознание того, что рядом, всего лишь в нескольких шагах стоит великий человек и плачется о своей тяжелой судьбе, было чем-то нереальным.