— Убью, — угрожающе прорычала девушка.
Хлопок в ладоши, заставил вздрогнуть и перевести взор на восхищенное начальство, которое буквально лучилось довольством.
— Потрясающе! Не удивительно, что у вас такие показатели! — радостно объявил Арсений Степанович, а Гордей ошарашено моргнул.
Что? Какие еще показатели? Он медленно повернулся к Наташе, которая и вовсе зависла в состоянии перезагрузки системы, но мозг, похоже, выдавал ошибку за ошибкой.
— Простите, шеф, — Гордей прокашлялся, пытаясь собраться с мыслями, — какие показатели? Мои — понятно, но она же….
— Да-да, я помню про пятьдесят первое место, — Тараканова засопела, а Гордей расслабился. Ну вот, все на круги своя. А он-то уже накрутил себя, что Наташка ботами да накрутками балуется, а сие дело ведь подсудное в Небесной канцелярии, можно и до Ада накрутить, хоть она туда и пыталась переселиться, но быстро передумала.
Но как оказалось, начальству было, чем его удивить.
Вместо слов, Арсений просто достал свой Демовей, на крышке которого на сером фоне сияли красные рога, ища что-то пальцем на экране, а затем радостно вскрикнул и, открыв приложение, показывающее баллы, радостно повернул к ним, показывая небывалый скачок вверх на графике у Гордеева и Наташи. Рот самопроизвольно открылся, а глаза распахнулись. Какого черта произошло за ночь, пока они достигали мирных переговоров? Все Наташины писательницы резко выпустили продолжения, а у него все влюбились друг в друга по два раза?
— Помните Марину Логунову?
Гордей снова моргнул, озадаченно наклонив голову, а Наташа рядом зашипела, недовольно бурча:
— И не только Марина, еще Ивона и Рената…
Арсений Степанович закивал, а Лавров закатил глаза, все еще ничего не понимая.
— Ко мне вчера прибежала твоя начальница, Наташа, Эрато, — при упоминании имени одной из девяти главных муз Тараканова поморщилась, а Гордей хмыкнул, снова увернувшись от пинка, — мы сначала думали накрутка.