Злополучная чернильница была отброшена в кусты, как орудие преступления вместе с пером, а штрих заботливо прикопан под камнем.
— Ничего, положу все обратно, а там глядишь, не заметят. Подумаешь мелочи какие, клякса да клякса. Она маленькая, никто не поймет… — бормотал про себя, пытаясь запихнуть здоровенный том под толстовку, дабы незаметно протащить через смотрителей врат Рая, но замер, услышав за спиной голос существа, которого меньше всего ожидал сейчас видеть.
— Иду, смотрю и думаю: «Не мой ли это сынок тут пакостит».
Харьков выпрямился, расправил гордо плечи, и так же гордо поднимая подбородок. А затем обернулся с самой лучшей из своих натренированных улыбок, призванных обманывать ни в чем не повинных людей.
— Папа-а-а, я так скучал, даже не представляешь себе. Целыми днями в подушку ревел с машинками, мечтал, когда ж батьку родного вижу. А ты сам пришел, с дядюшкой. Ой, дядь Михаил, отлично морщинки натянули, прям как яичко гладенький, сразу видно профи делали.
— Поднимайся!"
"Просыпаться было тяжело, в голове попеременно стучало, в горле скребло, во рту нагадили сорок кошек — сам едва шевелится способен. Не то, что речь человеческую правильно воспринимать. Потому сначала потянулся за водой, а затем только глаза открыл, с трудом улавливая знакомые черты лица своей раздраженной, судя по виду, невесты. Вот только у Светланы почему-то были светлые волосы, да и, кажется, лицо изменилось.
Гордей слабо улыбнулся, поддаваясь порыву, все еще не понимая, почему заднице так холодно, штаны мокрые, черепная коробка трещин по швам, а мозги готовы выпрыгнуть через уши. Просто приподнялся, осторожно, стараясь не особо перенапрягаться, поддаваясь порыву коснуться манящего рта, привлекающего алым цветом.
— Светка, — блаженно выдохнул, прикрывая веки, чувствуя легкий аромат каких-то фруктов, особенно четко ощущалась клубника. Да так, что хотелось попробовать сочную мякоть.