Стоя на крыше университета, уговаривая Макса не прыгать, просто позволил себе снова быть собой.
И опять забираться в старый, надоевший до оскомины панцирь больше не хотел.
Входящий звонок с незнакомого номера прервал его тягостные мысли. Взглянув на экран, нахмурился, но поднес трубку к уху, одновременно отмечая окончание четырехчасовой смены. Поднялся из-за стола, выключая компьютер, морщась от шума в трубке, слыша веселый и радостный голос.
— Горди, ты че там спишь? Просыпайся, умник, время детское.
— Ковальчук? — изумленно выдохнул, выпрямляясь, натягивая пуховик, кивая сменщику Вове, передавая ключи от офиса. — Ты разве не больнице?
— Неа, выпустили меня ненормального. Я задолбал весь медперсонал по их словам своим трындежом. Ты ж знаешь, что у меня в универе кличка Сплетница? Нет? Вот теперь знаешь», — продолжал радостно вещать парень, не давая и слова вставить.
Пока Лавров слушал, чувствуя, как примерзает смартфон к уху, идя в темноте парковки огромного комбината, морщился.
— Вообще-то… — предпринял еще одну попытку вставить слово, Лавров, но безуспешно."
"— Значит так, щас давай, трусишки гладь, шнурки завязывай, волосы назад и бегом сюда в «Святую обитель».
Падая на водительское сидение, Гордей стряхнул опавший снег со светлых волос, разглядывая свою сонную физиономию в зеркале заднего вида. Сейчас ему только веселушек на ночь не хватает, особенно после того раза с сосулькой. Опять чего прилетит по кумполу, потом Полинка ему кашу через трубочку подавать будет на пару с родителями.
— Тут, к слову, твоя принцесса в паре с каким-то упырем, присосавшимся к ее шее. Ты б поспешил.
Мысль о том, что какой-нибудь очередной Гришавский или типа того убогого, что впервые ему на глаза попался, рядом с Наташкой, так вовсе разум помутился, даже окончания не расслышал, бросив в трубку, заводя двигатель и крепко сжимая руль.