Слишком сильно ранил Добрыню выбор огневки. И ведь не обещала ему ничего, да ведь сердцу не прикажешь. Одному счастье до краев, а другой — черную чашу боли до дна пьет. Яра для себя решила, что уже завтра самолично поедет да за шиворот увезет Добрыню, а хоть бы и поперек седла. Не дело сотнику молодой дружины как последнему пропойце на полу средь кувшинов валяться. Посидит в леднике да протрезвеет маленько. А потом — в баньку да на кулачный бой, пусть так дурь из себя выгоняет. Когда руки заняты, в голове меньше дурных мыслей становится.
И если знала Яра, что рано или поздно, но сумеет кудрявый сотник победить тоску и вернуться к нормальной жизни, то острой безысходностью в сердце кольнула Бежана. Сидела бывшая рысь сейчас в кандалах в земляном порубе[1]. И заступиться за нее было некому. Понятно, что сама себе девка жизнь испортила. Ревностью да глупостью, но уж больно страшен оказался результат ее решения. Яра сама за нее не просила, потому как знала, что Велеслав не простит содеянного. Ради больной безответной любви на предательство пошла.
Знала Яра, что суров на расправу князь. С достоинством новость восприняла. Только дома, на плече у мужа, позволила себе поплакать. Виня себя, что где-то недоглядела, не заметила гнильцы в душе девушки.
Вскользь глянула Яра на остальных гостей. То ли купцы какие из дальних стран, то ли очередная делегация соседская — кто их разберет. Но если Велеслав решил такую честь оказать — видать заслужили. Разузнает при случае кто такие и зачем прибыли — и вся недолга. Щавей в этом случае незаменим, как всегда.
Выдохнула Яра, отгоняя ненужные мысли. Не до того сейчас. Праздник! Друг ее ближний, брат кровный женится. Да еще и по любви великой! Это ли не счастье, что не придется более с чувством вины в глаза смотреть, зная, что влюблен безответно. А теперь и его глаза сияют, когда он на хрупкую жену смотрит. Нашел наконец свое счастье. Нашел и удержал, надрывая жилы.