Ее вой больно ударил по барабанным перепонкам, перекрыл голоса дерущихся, заглушил истошный лай сторожевых собак, давно почуявших неладное. Завывание сирены напомнило, что, кроме ссученных и блатных, существуют еще холодное Заполярье, хозяин зоны, а также охрана с оружием и суровые лагерные порядки."
"В барак ворвались десятка три красноармейцев с собаками. Псы яростно рычали, хрипели, натягивая поводки, бросались на обезумевших от страшного ночного побоища, окровавленных, обессиленных людей. Было очевидно, что псы не успокоятся до тех пор, пока не порвут кого-нибудь из арестантов.
— Всем стоять! — заорал молоденький офицер Марусев, выпуская в потолок барака длинную автоматную очередь.
Этот парень за два года службы в заполярных лагерях повидал мертвецов побольше, чем иной кладбищенский сторож. Ему неоднократно приходилось участвовать в поисках беглых зэков. Марусеву доводилось находить побегушников среди сопок — он обнаруживал их скрюченными, словно они были в утробе матери, изъеденными комарами, умершими от истощения.
— Бросить ножи!! Или спускаю собак!
Неожиданно для самого Марусева его команда была услышана. Зэки замерли — как в немом кино, когда механик останавливает ленту.
— Бросай ножи, воры! — распорядился Беспалый. — У этого парня мозгов не больше, чем у крысы, еще начнет палить.
И он первым бросил тесак на дощатый пол. Со звоном попадали на пол ножи других бойцов. Последним расстался с оружием Шмель.
— Собрать тесаки, — скомандовал солдатам Марусев.
По его суровому взгляду было понятно, что он предпочел бы не разводить зэков по баракам, а спустить на них овчарок. Для комвзвода среди участников кровавого побоища не было ни правых, ни виновных.