На звуки нашего хохота вышла Хунь Ли. Она оказалась маленькой и худой, как и Ван Ли. Только она была ещё миниатюрней него. Я поклонился ей, а она мне в ответ.
Мне очень понравились её добрая улыбка и открытый взгляд. Такому человеку хотелось верить.
Девушки пошли заниматься ближе к воде. Хунь Ли отправилась с ними. Мой же учитель смотрел на меня вопросительно.
— Сегодня я бы предпочёл отдаться родовой магии, — сказал я ему. — Я кое-что узнал из этой книги, — я мельком показал дневник. — И теперь хочу попробовать применить это на практике.
— А что именно вы хотите попробовать, если не секрет? — спросил Ван Ли.
— Тут описана методика укрепления тела для лучшего функционирования магических способностей, — ответил я. — Вот, думаю, попробовать.
— Это очень хорошо, — одобрил учитель. — Развитие в родовых техниках особенно способствует прогрессу. Лучше всего, когда овладеваешь сразу двумя-тремя разными на базовом уровне и начинаешь их сочетать. Тогда они сплетаются в тугой канат, который не под силу порвать обстоятельствам.
Я кивнул. Ван Ли порой говорил так, словно он древний философ. Но я понимал, что он так мыслит и так чувствует.
Я выбрал удобное место под одной из сосен так, чтобы мне было видно тренирующихся девушек, расстелил коврик и сел. Теперь надлежало расслабиться и начать оборачивать эфиром вены и артерии."
"Когда я спросил у бабушки, зачем и то, и другое, она ответила:
— Всё, как с кровью: одни каналы — брать, другие — отдавать.
Вроде бы всё ясно. Я закрыл глаза, чтобы яснее прочувствовать ритм собственного сердца.
«Подожди, — сказал Архос. — Есть одна идея».
«Какая же? — поинтересовался я. — Вероятно, важная, раз ты меня прервал».
«Весьма, — согласился мой ментальный учитель. — Я предлагаю тебе сосуды не только эфиром обернуть, но и применить магию аэрахов».
«А это как? — спросил я. — А самое главное, зачем?»
«С тем, как — проблем вообще нет. Ты же собирался эфиром оборачивать вены и артерии? Ну вот, заодно паутинкой энергетической эфир к ним и пристрочишь, ещё надёжней будет.
Сказать, что я обалдел, ничего не сказать. Это была самая длинная речь Архоса на моей памяти. Обычно он ограничивался несколькими словами.