Я буквально почувствовал, как за ним бурлит моя родная воздушная стихия, с которой я совсем недавно воссоединился.
— Никита, — с неприятным давлением на буквы произнёс моё имя Ростислав. — Мы — благородные аристократы. Это ты можешь с чернью якшаться и её проблемами дышать. А нам это не пристало. Отношение не нравится? Ищите лучше.
— Вот поэтому и бегут, — резюмировал я, а затем обернулся и посмотрел на деда, адресуя последующую речь ему: — Я предлагаю создать программу мотивации для рабочих и специалистов.
— Думаешь, поможет? — спросил дед.
— Послушайте, ну вы же ухаживаете за самолётами, да? Масло меняете, заправляете только лучшим керосином, магические контуры обновляете, за антиобледенительным реагентом следите, резину на шасси проверяете, так?
— Конечно, — согласился дед.
— Ну а почему тогда о специалистах так не заботитесь? Они же тоже приносят прибыль! И не меньшую! Не говоря уже о том, что все они — люди."
"Игорь Всеволодович потёр ладонью лоб. Я видел, как сложно даются ему решения.
— Филипп Леонидович, — глубоко вздохнув, наконец, сказал он.
— Что⁈ Эту несуразицу⁈ Нет конечно.
— Запиши, завтра отчитаешься о выполнении, — добавив металла в голос, проговорил дед.
— Я этого делать не буду, — Филя надул губы и стал точь-в-точь как капризная трёхлетка.
— Когда я что-то говорю, ты должен выполнять, — холодным, совсем уже стальным голосом проговорил Игорь Всеволодович. — Скажу подпрыгивать на одной ножке, будешь подпрыгивать, скажу жонглировать надутыми жабами, будешь жонглировать, скажу запихнуть в задницу свой гонор, и ты его туда запихнёшь, понятно?
— Но…
— Или ты в моей компании больше не работаешь.
Филипп поник, но было видно, что он в корне не согласен с происходящим. Видимо, дед понял, что его распоряжения в любом случае саботируют.
— Никита, — совершенно иным тоном проговорил дед. — Ты сам готов воплотить в жизнь всё, о чём говоришь?
— Да, если это требуется роду, безусловно, — ответил я, не задумываясь.