— Могу, конечно, могу. Мясо переверни.
— Рано еще.
— Да, вот что хотел сказать, слушаешь?
Пикетт поднял на меня глаза.
— Если ты поверишь в мой рассказ и при этом сдашь меня куда-то в качестве подопытного кролика — я сильно расстроюсь. Пусть все остается между нами. Или в пределах этого города. Иначе я перестану быть тебе другом. Договорились?
— Это угроза?
— Нет, просто предупреждение. Я хочу сохранить то, что осталось от моей жизни, для самого себя. А отчет я сделаю, не беспокойся.
29
Пикетт минут десять разглядывал мой карабин, вертел его в руках, перекатывал на ладони непривычно остроносые патроны с обжатыми дульцами.
— Не поверишь ведь, — сказал он после осмотра. — Но таких у нас точно нет. Какой лучше, кстати?
— Я из местного не стрелял ни разу. Но думаю, что вот этот лучше: пуля быстрее и пробивать лучше должна. — Я показал на свой.
— Да, наверное.
— А зачем тебе?
Мне сейчас особенно не хватает, чтобы Пикетт побежал с ним куда не надо, нарушив все мои планы. Пусть бы потерпел пару дней, а дальше хоть трава не расти, вообще ему подарю.
— Хочу показать Таду, хозяину оружейного. Вдруг он вспомнит аналоги? Мелкосерийное производство или что-то. Да не беспокойся, я скажу, что это от одного из тех чужих, что сидят в карантине.
— А… ну ладно, покажи.
На этом и поговорили. Спасибо, хоть стейки у него были вкусные, накормил и пивом напоил.
Адресная книга нашлась сразу. И Липперс в ней нашелся, тоже с адресом и телефоном. И даже я, прямо сейчас, на глазах у самого себя же, проявился. Выходит, что в виде регистрации я себя в эту самую адресную книгу и вписал. Ну ничего, нормально.
Так, что тут еще есть? Страничка местного радио, с портретами Барб и Реджи… так, а еще на этой неделе телевидение обещают. Интернетное, правда, но все же.