Лишь когда я чуть сбавил скорость перед тем, как войти внутрь, услышал шепот:
— Ну что тебе терять, сучка, не жмись! Че ты ломаешься?
Если бы у меня был огнестрел, пострелял бы уродов к херам. Все равно люди из них уже не вырастут. Каюк сбавил скорость, пропуская нас с Ильей вперед."
"Темно-серый заплеванный, присыпанный хлоркой предбанник. Темное помещение сортира. Света было достаточно, чтобы разглядеть происходящее: прифрантованный Дорофеев, которого и не заподозришь в асоциальности, держал Алису за волосы, Афоня, тот самый, что чуть не вылетел за организацию боев без правил, поднес нож к ее горлу, а третий пытался подступиться к Алисе и задрать ее юбку, но девушка, презрев опасность, пыталась его пнуть.
Как многим подросткам, ей было плевать на смерть, но не плевать на позор, она вырывалась и лягалась, на шее красовались розовые полосы от ножа. Я замер, переложив ножку будущей табуретки из руки в руку, Илья тоже. Вспомнился рассказ деда о том, что наиболее вероятный исход поединка на ножах — два трупа.
И главное, все трое — не гопники с отбитой башкой, вполне приличные парни из хороших семей.
— Немедленно прекратить! — гаркнул я, надеясь, что Афоня не знает правила: «Если ты достал нож, будь готов его использовать» — раскинул руки, не пуская наших, и они столпились за моей спиной.
Все произошло за считанные секунды. Афоня обернулся и, не убирая ножа от шеи Алисы, приложил палец к губам:
— Тшш.
Дышал он часто и тяжело. А вот Дорофеев насторожился. Третий же, Наташкин одноклассник, очкастый и прыщавый гнус, шарахнулся в сторону.
— Групповое изнасилование — это гарантированный срок, — попытался урезонить их я.
Увидев нас, Алиса всхлипнула, осмелела и что было сил наступила на ногу Дорофеева — он дернулся, не выпуская ее волосы. Потянул девушку вниз. Нож скользнул по ее шее. Афоня и Алиса вскрикнули одновременно. Прыщавый закрыл лицо руками а ахнул.
Нож выпал из рук Афони, уставившегося на окровавленные руки. Алиса зажала шею и, бледнея, повалилась набок. Я бросился к ней, ногой отшвырнув нож. Рамиль маленьким смерчем налетел на Дорофеева, обрушив на него ножку будущей табуретки и ударив кулаком в живот — несостоявшийся насильник сложился и начал заваливаться.
Илья взял на себя Афоню, резким движением наклонил его морду навстречу своей коленке. Хрустнули кости.
Во рту появился металлический привкус. Затошнило.