Бедолага, как же я его понимал! Все равно что зайти к Кощею и попросить иглу, где его смерть. К тому же Никитич всех запугала. Не помню, если ли у нее дети, если да, наверняка у них неизлечимая форма энуреза. Самого оторопь берет, стоит посмотреть в ее удавьи глаза.
Илона Анатольевна положила руку ему на плечо.
— Идем.
И мы вошли в учительскую втроем. Там суетились человек пятнадцать учителей, сверялись с расписанием, которое еще не выучили. Никитич была там, что-то писала за столом.
— Здравствуйте, — проблеял Борис — Никитич кивнула и уткнулась в писанину.
Брат продолжил:
— Тамара Никитична, можно мне…
— Я хочу, — шепнул я ему на ухо то, чему учил вчера весь вечер, а Наташка помогала играть роль уверенного в себе человека, который в своем праве требовать.
— Я хочу-у, — хрипнул он, и Никитич подняла голову, пронзила его взглядом, сдвинув очки на кончик носа, мгновенно деморализовав Бориса.
Кулаки сжались сами. Давай, малой, не сдавайся! Набрав в грудь побольше воздуха, он выпалил:
— … Забрать свои рисунки… Которые я вам дал на конкурс! — Борис оглянулся на меня, осмелел и добавил: — Где они? — И продолжил, как мы репетировали: — Я целую неделю над ними работал!
Больше всего я боялся, что она пойдет в отказ: «Какие рисунки? Не было никаких рисунков». Но Никиктич почесала ручкой за ухом, припечатала ее к столу и проворчала:
— Мартынов, начнем с того, а твои ли это рисунки?
Борис опять покосился на меня, я кивнул, и он просипел:"
"— Мои, и я готов это доказать хоть сейчас.
Училка зыркнула недобро и процедила:
— Доказывать он вздумал. Пять минут до урока осталось! — Она посмотрела на часы. — На большой перемене приходи в кабинет химии. Поговорим.
Последнее слово она сказала таким тоном, что Борис позеленел.
Все сложилось само! Она сама назначила место встречи… то есть сходки.