— Никто тебя отсюда не выгонит, — сказал я. — На работу устроишься — выкупишь домик у деда.
— А он продаст?
— Ему просто надо деньги пристроить, потом новый купит. Считай, мы его для тебя на будущее застолбили, чтобы не пришлось потом у всяких левых перекупать.
В той реальности, значит, дачу тоже продали, потому Тим и пропал. Наша дружба — совершенно не причина продажи, дело в болезни его бабушки. В том мире, наверное, Тим вырос тихим всеми презираемым опущенцем, не умеющим жить. А так вон как изменился за месяц! И держится с достоинством, а не как шестерка, и на парня стал похож, а не на бабушкиного пирожка…
Не успел я додумать, как Тим сгреб меня в объятия, пахнув потом и специфическим духом поезда, всхлипнул, сглотнул слезы и сказал:
— Спасибо… друг… Брат! Оставайся со мной, а то одному стремно в пустом доме.
— Разве топор от барабашек поможет? — засомневался я. — Или от вампира или призрака?
— От них у меня святая вода! — на полном серьезе ответил он. — Бабушка рассказана, что где-то в городе закопаны убитые фрицы, вот и ходят их души неупокоенные.
Его голос прозвучал так зловеще, что аж самому неприятно стало. Вспомнилось, как однажды родителей не было дома, и мы с Наташкой и Борей выключили свет и принялись сочинять страшилки.
Я никогда не был в пионерском лагере, где принято вызывать белого гнома или кого там, и очень хотелось испытать на себе что-то подобное.
Завтра приедет бабка Тима, после покупки дачи я поселю сюда сирот, так что дом с привидениями у нас в распоряжении только одну ночь. Маме ничего не скажем, как только она уснет, тихонько улизнем.
Тимофею тоже ничего не скажем, пусть будет сюрприз.
— Пора мне домой, надо отчитаться перед дедом, что подходящий домик найден, — сказал я.
— До завтра, брат! — проговорил Тим.
— Тебе — выдержать бой с бабкой и победить.
Пока совсем не стемнело, я побежал домой, думая, как преподнести новость маме, ведь оформлять покупку мы будем на нее.