– Не был пристегнут? – уточняю. Ситуация ухудшается прямо на глазах.
– Да, – подтверждает мои опасения.
– Где родственники? – спрашиваю единственное, что меня сейчас волнует. Если моя догадка подтвердится, то у мальчишки шансы на выживание тают на глазах."
"– Без понятия, – пожимает плечами. – Он был с водителем, тот без сознания. Тяжелый. Его в “девятую” повезли.
– Понял тебя, – все хуже и хуже. – Марьям! – громко кричу. Ответа, естественно, нет. – Мальчика забираю, – обращаюсь к ожидающему мужчине. – Готовь к операции, – передаю медсестре.
Времени нет. На рентген очередь колоссальная.
Смотрю на малыша, измеряю пульс и в очередной раз убеждаюсь, что прав.
– Серег, – хватаю Карпова за рукав. Он как раз мимо проходит.
– Что такое? – останавливается сразу же. Кидает на мальчонку мельком взгляд, и тут же принимается более внимательно изучать ребенка.
– Тупая травма живота, – делюсь имеющейся у меня информацией. – Пристегнут не был.
– Твою ж мать, – выдыхает обреченно. – Беру.
Медсестра увозит мальчугана.
– Я пока сам справлюсь, – отстраняю друга. – Иди, – киваю в сторону бегущей к нам медсестры. – Тебя.
– А это, – показывает на Рузанову. – К тебе.
– Да капец, – набираю в грудь чуть больше воздуха. – Марьям! – зову громко.
Наконец, она меня слышит и останавливается. Жестом подзываю девушку к себе.
– Хмельницкий, что орешь на все отделение? – шипит недовольно.
– У нас разрыв селезенки у пятилетнего ребенка, – обрисовываю картину. На все ее недовольства мне просто посрать. – Его готовят к операции.
– И что? – пожимает плечами. – У меня здесь каждый второй экстренный! – показывает жестом на ожидающих людей. – Я не могу уйти из отделения.
– У ребенка разрыв селезенки, – давлю на нее. – Ты риски оцениваешь?
– Без тебя разберусь! – отмахивается. Хочет уйти.
Не позволяю ей сбежать, хватаю за локоть. И тащу за собой к лифтам.
– Отпустил меня! – шипит. Дергается. Пытается вырваться из моего захвата, но у нее ничего не выходит. – Я Але все расскажу!
– Да хоть самому Ленину! – зло ухмыляюсь.
– Ты что о себе возомнил?! – кричит не скрывая эмоций. Начинает истерить, как только мы заходим в лифт. – Не стану я никого оперировать! Ты меня не заставишь!
– А кроме тебя некому! – рявкаю. – Либо ты оперируешь, либо мальчишка умрет!
Моя последняя фраза все же подействовала на Марьям. Она поднимает на меня широко распахнутые от страха глаза.