Подняла глаза и увидела на вешалке струящееся длинное платье из золотого атласа. Рядом висел комплект белья из тончайшего белого кружева. Видимо, кто-то из прислуги осторожно заглянул в ванную и оставил.
Несколько мгновений я рассматривала платье. Что ж, вкус у Мардоре отменный, этого у него не отнять.
Сглотнув очередную волну унижения, я потянулась за бельем.
Поправив платье, я взглянула в большое, до пола, зеркало в золотой оправе. Платье подчеркивало хрупкие женственные формы. Тщательно вытертые волосы рассыпались непослушным каскадом жидкого золота по плечам и щекотали спину.
Мне очень не хотелось покидать безопасную территорию ванной комнаты, но стоять у зеркала вечно означало разозлить Мардоре.
Я распахнула дверь. Босиком прокралась в сторону столовой. Аромат вкусной пищи ударил в нос, заставив ощутить голод.
Яркая люстра ударила по глазам, и я нерешительно застыла под круглой аркой у входа. В искусственном камине в правой части столовой потрескивало пламя. Стол в центре столовой был накрыт.
Мардоре сидел во главе стола, накрытого на двоих, и рассматривал меня немигающим взглядом. Он уже успел переодеться. Рукава черной рубашки были украшены золотыми запонками, верхние пуговицы расстегнуты. В его взгляде сквозило торжество момента.
— Сядь за стол, — приказал он.
Глава 38
— Сядь за стол. Мы будем завтракать, — приказал он.
Преодолев страх, я осторожно ступила на территорию столовой.
Под его немигающим взглядом я боялась даже сидеть, что уж говорить о еде! Но не есть было нельзя. Белое вино в красивых бокалах, тосты со сливочным маслом и джемом, яичница с беконом, нарезка свежих фруктов, красная икра в миниатюрных тарталетках – от ароматов кружилась голова.
Мы завтракали в полном молчании, и я съела почти все, что было на тарелке.
Ухмыльнувшись, Мардоре подлил мне вина.
— За возвращение моей невесты! — сверкнув недобрым взглядом, приподнял бокал он.
— Зачем тебе я? — пытаясь достучаться до него, вымолвила из отчаяния. — Или… ты меня любишь?
— Люблю?!
Откинувшись назад, он расхохотался так громко, что у меня заложило уши.
— Да будет тебе известно, я любил в своей жизни лишь раз. Та, которой было отдано мое сердце, разбила его вдребезги. Ты, Валери, просто привлекательный трофей, не более.