Сейчас я буду использовать тебя для своей выгоды, только и всего. Но то, что ты обязана дать законному мужу, я получу сполна, поверь. А когда ты забеременеешь, я отправлю тебя к своей матери.
— К матери? — сдавленно переспросила я. В голове не укладывалась мысль, что у такого страшного человека есть мать.
— Моя мать живет в деревне недалеко отсюда. У нее большое поместье, и уж она найдет для тебя занятия, чтобы ты не скучала во время беременности. А я буду периодически тебя навещать, чтобы выполнить свой супружеский долг и осеменить тебя новым наследником.
Я взяла бокал и отпила большой глоток, а потом еще один. Роман заставит меня лечь с ним в постель, а в первый раз на трезвую голову я этого не вынесу.
Бокал был почти пуст, а напряжение не уходило. Видимо, я так сильно боялась будущего мужа, что алкоголь просто не действовал. Отставив в сторону бокал, я выпрямила спину.
Мардоре холодно усмехнулся.
— Не старайся. Алкоголь тебе не поможет. Я заставлю тебя прочувствовать каждый миг в моих объятиях.
Не выдержав напряжения, я зажала рот рукой и всхлипнула.
Мардоре сидел неподвижно. Осторожно втягивая грудью воздух, он неотрывно следил за мной пронизывающим до костей взглядом, а потом сорвался с места и в считанные мгновения оказался рядом. Дернув меня за руку и резко встряхнул.
— Почему?! — больно сжимая меня в своих объятиях, заорал мне в лицо он. — Почему он?! Что такого в этом Амире, что ты отдала ему свою девственность?!
Я таращилась на него полными слез испуганными глазами и молчала.
Столкнув посуду прямо на пол, Мардоре усадил меня на край стола. Задрав подол шелкового платья, вторгся между моих ног и дернул нежную ткань вниз, обнажив мою грудь.
Я задыхалась. Давилась всхлипами, пыталась вырваться, но он только крепче прижимал меня к своей груди, пока я беспомощно не обмякла в его руках.
Его язык дерзко скользил по моим губам и жадно врывался в рот. Руки неистово ласкали спину и плечи, сжимали обнаженные груди и обжигали прикосновениями нежную кожу.
Твердость в его брюках ужасала, но мысленно я приняла неизбежность. Мне придется уступить и принять его в себя. Мне придется принимать его в себя каждую ночь, до тех пор, пока смерть не разлучит нас.
«Лучше бы тебя убили на винодельне!» — крепко зажмурившись, пожелала мысленно.
И вдруг та самая твердость, которая упиралась мне в низ живота, обмякла.
Мардоре изумленно застыл, а потом растерянно выпустил меня из железной хватки.